Нелюбимая

Не знаю, может, я неженка какая-то, может, обычная слабачка, которая настоящей жизни не видела, но слёзы сами собой скользнули по щекам. Герман резко поднялся, отставил ноутбук на журнальный столик и подошел ко мне.

— Что случилось?

Вот и хотелось бы ответить, но я сумела выдавить только что-то невнятное, а затем просто зарылась в тёплых и крепких объятиях Германа. Он помог мне добраться в спальню, бережно уложил на кровать, лёг сам и снова заключил в плен своих рук. Я плакала, но потом утихла. Думала, что у меня прям истерика начнётся, но, к счастью, нет.

Просто тишина и близость Германа подействовали на меня успокаивающе. Немного голова болела и носом я постоянно шмыгала, но это пустяки.

Моя голова лежала на груди мужа, я слышала его сердцебиение и смотрела в одну точку, ни о чем не думая. Просто тяжело на душе было и всё."

"— Я не хочу на тебя давить, — прошептал Герман, целуя меня в щеку. — Но должен знать, что случилось?

Немного помолчав, я всё рассказала, даже не представляя, что со всем этим теперь делать.

— Вот ведь тварь, — прорычал Герман, а я только могла гадать, кому именно это оскорбление адресовано: Алине, Ларисе или им обеим. — Сейчас же позвоню и разорву свое партнёрство с Гришей. Пусть ни она, ни он ко мне в дом даже не потыкаются. Никакого спонсорства они от меня больше не дождутся. А Лариса… Я и ей перекрою кислород, — Герман говорил со всей серьезностью, я ощутила, как напряглось всего его тело и меня это немого испугало.

— Пожалуйста, побудь сейчас со мной, — умоляюще проговорила я.

 — Не уходи никуда сейчас.

— Не уйду, моя хорошая, не уйду.

В этот момент я отчётливо поняла, что самое тёплое и уютное место для меня на всём белом свете — это руки моего мужа. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько правильно и уместно. Вот вроде бы всё и было у меня в детстве, ни в чем остро не нуждалась, а только сейчас поняла, что, наконец-то, нашла себя и свой уголок.



20.

Герман практически не отходил от меня ни на шаг. Я успокоилась, больше не плакала, просто не хотела оставаться в одиночестве.

Сейчас оно особенно неприятно действовало мне на нервы. Может быть, я повела себя слишком эгоистично, всё-таки Герман занимался работой, когда я вернулась домой. Прекрасно понимаю, что своим подавленным состоянием отрываю мужа от дел, но он ничего мне по этому поводу не сказал. Просто был рядом и бережно держал в своих сильных руках.

Евгения заварила ароматный ромашковый чай и испекла яблочный пирог с корицей.