Нелюбимая

Я ничего не сказал, только медленно подошёл ближе к своему оппоненту, чтобы лучше изучить. Саша сглотнул и отступил на шаг назад, тем самым доказывая, что он никто иной как кусок дерьма. Трус.

— Вот мы и встретились, герой-любовник, — я чувствовал себя спокойно только по одной простой причине, этот тип сейчас находится на моей территории и максимально удалён от Арины.

— Чего ты хочешь от меня? — взгляд Ломова забегал.

— Поговорить. То, что ты вмешиваешься в мои отношения с женой, уже порядком надоело. И если ты слишком глупый, чтобы понять очевидное, я тебе помогу… По-дружески.

— Спасибо, — медленно произнёс Саша, будто возвращая контроль разуму, тем самым отбирая его у чувства страха, — но, думаю, я и сам смогу во всём разобраться, без вашего участия, — губы дрогнули в несмелой улыбке.

— Такая возможность у тебя была раньше, дружок, — я тоже улыбнулся и опустил руку на плечо Ломова. Оно оказалось неожиданно твёрдым, напряженным, будто бы всё тело этого сопляка готовилось к обороне. И всё-таки сколько секретов может выдать наше тело! — А теперь пора поговорить по-мужски.

— И что сделаете? Убьёте? Отправите на больничную койку? — Саша стряхнул с себя мою руку. — Пугать не надо, не поведусь.

— Почему ты не оставишь мою жену в покое? — я в упор смотрел в эти лживые голубые глаза в попытке понять, что движет этим пацаном.

— Потому что люблю, — просто ответил Ломов и в этих нескольких словах ощущалось столько отвратительной фальши, будто горькую пилюлю уместили на кончике языка и заставили разжевать.

Я не могу назвать себя человеком, который очень восприимчив к ситуациям, которые беспрерывно случаются вокруг, будь они положительными или отрицательными. Но всё, что так или иначе касается моей жены, я уже ощущаю по какому-то определённому наитию. Трудно объяснить эту связь и ее природу, но она есть. Когда Арине плохо, мне тоже плохо, когда она искренне чему-то радуется, я радуюсь вместе с ней. Наверное, именно по этой причине я так отчётливо уловил ложь в ответе Саши.

— Любишь значит? — меня едва не пробрал нервный смех. — Обычно, когда люди любят, они делают всё, чтобы быть с любимым человеком, но уж точно не превращает его жизнь в ад.

— Это вы мне будете рассказывать? — Ломов открыто насмехался надо мной, подчёркнуто обращаясь ко мне на «вы», видимо, чтобы сделать особый акцент на моем возрасте.

Я сдержался, хотя мне это далось очень нелегко. То, что у нас сейчас происходит с Ариной — не пример для подражания.