Нелюбимая

— Именно любовь к тебе и заставляет меня сатанеть от ревности, — Герман сделал шаг в мою сторону.

— Нет, — я вытянула руку вперёд, — стой, где стоишь и не приближайся. Ты любишь только себя и крутит тебя только от твоих эгоистичных желаний. Всё должно быть по-твоему, все обязаны подчиняться тебе. Ты и нашу дочку тоже под контроль возьмешь, когда она родится? Да?

— Арин, всё не так как ты думаешь.

— А я уже и не знаю, что думать, — жму плечами и чувствую, что комок подступил к самому горлу и мешает дышать.

Только бы не расплакаться. — Ничего у нас с тобой не получается. Несмотря на прошедшее время, мою беременность, мы всё так же стоим на месте. Не знаю, что нам делать, но жить я с тобой не хочу. Дело здесь не в Саше или еще в ком-то. Просто не хочу. Я сдаюсь. Правда, — меня вдруг охватило такое давящее бессилие, что даже двигаться нормально не получалось. — Мне тебя не изменить, Герман. Не вытравить из твоей души ревность и страхи. Так больше продолжаться не может, иначе это плохо кончится.

— Понимаю, — тихо отозвался Герман, спрятав руки в карманах домашних штанов. — Я всё прекрасно понимаю и, наверное, ты права. Мы слишком далеко зашли.

— Это тупик. И знаешь, осознавать такое жутко больно, — я быстро вытерла навернувшиеся на глазах слёзы. — Когда ты привязываешься к человеку, когда влюбляешься в него, а всё складывается таким печальным образом, становится адски больно.

— Арин, что я могу сделать для тебя? — голос Германа дрогнул.

— Ничего. Мне совершенно ничего не нужно. Просто оставь в покое, — через силу выдавила я из себя ответ. — Хотя нет. Знаешь, кое-чего я всё-таки хочу, чтобы мы развелись. Тихо-мирно развелись и каждый вернулся в свой мир и прекратил причинять боль, — я развернулась и аккуратно накрыв руками свой живот, поплелась к себе в спальню, глотая слезы и ощущая в себе отравляющую пустоту.



15.

— Я съеду из дома на некоторое время, чтобы… Чтобы и ты, и я немного обдумали ту ситуацию, которая сейчас между нами сложилась, — заявил ранним утром Герман, бесшумно появившись на пороге моей спальни.

За всю ночь я ни разу не сомкнула глаз и, судя по помятому виду Германа и темным кругам, он тоже не баловал себя сегодня сном. Теперь этот человек стоит напротив меня, прячет уставший взгляд и не может найти своим рукам место: то в карманы брюк прячет, то заламывает. Нервничает, причем, кажется, намного больше чем я.