Нелюбимая

Боялась и совсем не хотела ему навредить, а он продолжал преследовать свои эгоистичные цели, прировняв меня к подопытной крысе. От этого было и обидно и жутко больно.

Завтракать я старалась тогда, когда Герман уезжает на работу. Но сегодня воскресенье, а значит, что муж из дома ни ногой. Прятаться от него я не собиралась, хотя он специально всё это время ночевал в другой комнате. Интересно было узнать, почему? Разъяснять ситуацию или извиняться Зацепин не спешил, значит полностью убежден в своей правоте.

Тогда зачем убегать? Или это такая форма заботы, чтобы я лишний раз не нервничала? Что же, это вполне правильная тактика.

Надев маску полного безразличия к сложившейся ситуации, я спустилась к завтраку. Евгения уже накрыла на стол, а Герман, как обычно, пил кофе и просматривал на планшете новости бизнеса. На мое появление муж никак не отреагировал, даже не пошевелился. Конечно, это меня в глубине души задевало, но виду я не подала.

Тишина, царившая между нами, до жути была неприятной и колючей.

Усидеть спокойно на месте было практически невозможно, даже дочка внутри меня вела себя как-то беспокойно. Я чувствовала то, как она шевелится, это уже случалось не в первый раз, но ощущения всё равно непередаваемые. В общем чувство несправедливости и возмущения раскрывалось во всех возможных плоскостях, только вот Герману до этого не было никакого дела."

"— Как себя чувствуешь? — уже под конец завтрака и, как бы между прочим, спросил меня Зацепин, продолжая ковыряться в своем планшете.

— Прекрасно, — яд в моем голосе бил через край. Меня в последнее время и так швыряло от желания разреветься как маленькой девочке до жгучей жажды что-нибудь разбить или съязвить.

— Хорошо, — Герман допил свой кофе и продолжил что-то увлеченно читать, явно показывая всем своим видом, что на этой «весёлой» ноте наш «содержательный» разговор окончен.

— Мы так и будем молчать и спать по разным комнатам? — не выдержала я.

— А тебя что-то не устраивает? — Герман даже взгляд не поднял на меня.

— Тебя же видимо всё вполне устраивает.

— Почему нет? Вроде бы не жалуюсь.

— Издеваешься, да?

— Арина, давай обойдемся без лишних нервов. Не думаю, что стресс будет для тебя полезен. Я своей вины не вижу и не чувствую, ты считаешь иначе, пусть каждый останется при своем мнении, — Герман говорил так спокойно, что создавалось ложное впечатление, будто ему всё равно.

— Ты невыносимый человек, Зацепин. Вот честное слово.