Мое проклятие

Почувствовала, как тот почти осязаемо касается моего лица, скул, рта, подбородка, липкой змеей скользит по груди, животу, ногам. От одного только предположения, что этот человек мог дотрагиваться до Кэти, стало невыносимо мерзко. И когда Ритан, в мгновение ока преодолев разделяющее нас расстояние, погладил по щеке, дернулась как от удара.

Глава рода Эктар криво усмехнулся.

— Все еще боишься, мышка?

Если бы «мышка» по-прежнему оставалась в своем теле, точно умерла бы от страха на месте.

А вот меня начинала накрывать холодная ярость. И это было плохо. Если Фисин родитель заметит такие нехарактерные для Катэль эмоции, беды не миновать. Сжала зубы и снова уставилась в пол.

Твердые прохладные пальцы задели уголок губ, помедлили, а потом, сминая, надавливая до боли, с силой провели по ним.

— Ты очень аппетитная, мышка, — хрипло выдохнуло чудовище. Вот ведь… гурман на мою голову выискался. — Почти как Адельвен, твоя мать. В вас обеих есть это. Я не получил ее и сам отпустил тебя.

Знал, что делаю все как должно, что зятек уже не откажется, если хотя бы раз попробует, и все-таки почти обрадовался, когда Савард заинтересовался Эонорой. Поторопился, послал Дорста. Так не хотелось отдавать в чужие руки.

Угу. «Корову свою не продам никому — такая скотина нужна самому!»

Эктар убрал ладонь, помедлил и вдруг, резко развернув спиной к себе, жестко вцепился в предплечья.

— Знаю, моя малышка не разочарует опекуна и будет выполнять все, что прикажут.

Верно? — угрожающе-ласково прошипел в самое ухо. — Помни, я всегда и везде смогу достать и наказать за неповиновение. То, что ты теперь стала наидой Саварда и частью его рода, ничего не меняет. А чтобы окончательно усвоила это и накрепко запомнила, сам буду заниматься с тобой. Все время, что осталось до того, как вас с Альфиисой введут в дом Крэаза.

Слушала Ритана и понимала: он так запугал и задавил робкую Кэти, настолько подчинил себе ее душу, что будь она сейчас на этом месте, даже не помыслила бы о бунте.

Что же этот паук все-таки с ней делал? И не было ли ночное посещение спальни сиятельного последней отчаянной попыткой несчастной девушки сбежать из-под власти опекуна? Избавиться если не от его влияния, то хотя бы от его прикосновений и, не дай бог, поцелуев?

Несмотря на все усилия взять себя в руки, успокоиться, меня начало трясти так, как будто через тело пропустили ток.