Роковой подарок

Я не знаю, что делать, все звонят, а я… я не знаю, что отвечать!

Глаза у неё снова налились слезами. Маня почувствовала, что тоже вот-вот заплачет.

– Раневский из следственного комитета, – отрекомендовался следователь. – Вы кто? Помощница?

– Секретарь, – старательно выговорила девушка, губы у неё кривились, и лицо сильно припухло. – Помощник ещё… ещё не приходил. И, наверное, не придёт сегодня. Она… в больнице с гипертоническим кризом. Утром «Скорая» увезла, когда… стало известно про Романа Андреевича.

– Там? – Роман кивнул на двери в кабинет, и секретарша затрясла головой.

Маня собралась с силами, расправила плечи, выпрямилась, сразу оказавшись с Раневским почти одного роста, и мрачно сказала, что зайдёт одна.

– Дайте нам пять минут. – Она выразительно посмотрела на следователя. – Всё равно ничего нового я не скажу.

Раневский помолчал, а потом открыл перед ней дверь.

Кабинет был огромный и на первый взгляд совершенно пустой. В нём странно сочетались арочные окна, как в дворянском собрании, ультрасовременная мебель, как на выставке прогрессивных дизайнеров, резной книжный шкаф, как из кабинета баснописца Ивана Андреевича Крылова, и огромные фотографии машин и механизмов на стенах, как на Франкфуртской промышленной биеннале!

Двери на балкон были распахнуты, ветер шевелил лёгкие шторы.

– Женя! – позвал вошедший следом за Маней Роман. – Ты здесь?…

Маня вдруг подумала, что незнакомая ей Женя не дождалась и выбросилась в окно – просто чтобы больше не ждать!..

За тонкой шторой возник человек – тёмный силуэт.

– Я здесь."

"Роман подтолкнул Маню в сторону балкона, и она пошла как под наркозом.

Балкон оказался целой террасой – с деревянным полом, диванами, креслами и барной стойкой. И цветы! Везде цветы дивной красоты.

– Здравствуйте, – пробормотала Маня в сторону женщины, сидящей на диване. – Меня зовут Маня Поливанова. Вы меня извините, я совершенно не умею выражать соболезнования…

– Не выражайте, – сказала женщина. – Присаживайтесь.

Маня плюхнулась напротив, изо всех сил стараясь не смотреть на вдову.

Женщина казалась словно стёртой ластиком: серые щеки, зеленоватые губы, глаза, подёрнутые пеленой, как у больной птицы. Только на щеках горели два алых пятна.

– Меня зовут Евгения, – сказала женщина стёртым голосом. – Можно Женя. Я жена Максима. Расскажите мне, как всё вчера было. Я и не знала, что вы должны приехать, Макс мне не говорил.

– Да мы на ходу договорились, Жень, – тихо проговорил Роман.