Роковой подарок

Павел не очень понимал, как именно, и вообще соображал плохо – в участке спать он не мог совсем, да и накануне почти не спал.

Ему очень хотелось есть – и уже давно. Вначале голод был острый, от него тошнило, и в глазах плавала зелень, но постепенно притупился и сделался постоянным и утомительным. Раньше Павлу и в голову не приходило, что от голода можно так уставать – от ощущения пустоты внутри.

В магазин зайти он опасался – там его могли подкараулить и схватить. На станции рядом с лавочкой он нашёл брошенную коробку с недоеденной пиццей и сожрал её тут же, давясь и воровато оглядываясь, как помойный кот.

…И весь он был какой-то грязный, истерзанный, кругом виноватый! Больше всего на свете он мечтал проснуться на своём месте в общежитии и понять, что кошмар ему только приснился, что сейчас он побежит к Шапиро со своим дипломом и будет слушать его длинные интересные истории, а потом повстречается с Машкой, и они станут придумывать, как бы им умилостивить её грозного отца.

"Но каждый новый день он приходил в себя на куче старых матрасов в заброшенной церкви – эта, которую все называли Маней, угадала почти всё! – и понимал, что кошмар и есть его нынешняя жизнь.

…И Машка! Машка, которую он бросил одну!.

В голове у него всё время что-то двигалось, как будто вращались ржавые шестерёнки. Иногда они задевали друг за друга, и тогда начинало скрежетать, закладывало уши и словно пыль сыпалась в глаза.

Он даже не помнил как следует, как попал в дом, где хозяйничали две красивые и такие разные женщины – одна шумная и нетерпеливая, вторая сдержанная и вся светлая.

Потом откуда-то взялся бородатый мужик.

– Здоров, – он с ходу сунул Павлу загорелую сухую руку и потряс его собственную, вялую и влажную.

– Никит, посмотри баню, – попросила Маня. – Если она хоть немного согрелась, проводи его помыться. Видишь, он не в себе.

– Где вы его взяли-то? На помойке нашли?

– В КПЗ! – бодро откликнулась Маня. – Ты штаны привёз?

Бородатый привёл Павла в баню, окинул его критическим взглядом и стал деловито раздеваться.

– Скидай портки, – велел он неподвижно стоящему Павлу. – Мыться будем!..