Роковой подарок

Но несмотря на то что Манины вихры пребывали постоянно в некоем беспорядке, на самом деле стрижка у неё была сложной: над ней вдумчиво трудилась Инулька, одна из лучших телевизионных стилистов. Маня когда-то давным-давно познакомилась с Инулькой на съёмках и с тех пор не доверяла свою причёску никому. Инулька утверждала, что в стрижке самое главное – это «геометрия», и если «геометрию» не учитывать, ничего хорошего из причёски не выйдет никогда, хоть что делай. Маня ничего не понимала в «геометрии», но стрижки у Инульки выходили лёгкие, замысловатые, особенные, и, главное, с ними ничего не нужно было дальше изобретать! Маня ненавидела «укладывать волосы», ей вечно не хватало терпения, и ничего не получалось, а Инулькину работу не нужно было ни улучшать, ни поправлять.

Так что в парикмахерскую Беловодска Маня, пожалуй, не пойдёт.

Впрочем, можно позвонить Инульке и позвать её к себе.

Маня лежала на полке2, грелась, грезила о прекрасном и чувствовала, как постепенно её покидает всё дурное, придуманное, ненужное.

Вскоре совсем выпарится!..

Она лежала долго, а потом не стало сил терпеть, она выскочила из парной, пронеслась мимо Вольки и сиганула с мостков в речку Белую.

Ледяная вода обожгла, Маня завизжала от восторга, макнулась раз, другой, третий и выбралась на ступеньку.

…Ах, как хорошо!.. До чего хорошо!..

К веникам, берёзовому и дубовому, Маня перешла только в «третий заход», последний. Когда она принялась шлёпать себя распаренными жаркими листьями по всем частям тела, Волька за дверью неистово залаял. Он и так не понимал, что делает обожаемая хозяйка, зачем томится в такой жаре, а потом прыгает в холодную воду, – он тоже полез было за ней, но тут же вылетел обратно, оскорблённый донельзя, такого подвоха он не ожидал! А уж когда Маня принялась лупить вениками, окончательно удостоверился, что на неё напали враги.

Но – к его облегчению и счастью, – хозяйка вывалилась из жара преисподней, в последний раз кинулась в речку и уселась на крылечке рядом с псом.

– Правда отлично, Волька?

Он посмотрел на неё, задрав остроухую башку.