Роковой подарок

Ей теперь так казалось. – Я чувствовала, что так и будет!..

Маня посмотрела на неё.

Лёля была молодая, красивая, яркая. Очи сияют, ланиты рдеют.

– Лёлик, – сказала Маня с чувством, – какая ты молодец! Я прямо… тобой горжусь!

– Маня, ты не считаешь меня развратной?

– Конечно, считаю, – подтвердила Маня басом. – В этом самый цимес! Побыть хоть немного, хоть самую чуточку в роли развратницы, куртизанки и… кто там еще есть?

– Гетеры? – предположила счастливая Лёля.

– Гетеры – это другое, – сказала Маня, подумав.

– Да ещё только как следует согрелась, – подал голос Никита, который прятался от греха подальше в Лёлиной спальне, а теперь вышел. – Пойдём, я тебе покажу, где кипяток, а где холодная.

– Сама разберусь.

В предбаннике уже был жарко, и Маня приоткрыта дверь, чтоб проветрить немного. Волька вбежал и завертелся у неё в ногах. Тут же в проём полезли комары, и Маня дверь захлопнула.

– Ну что? – спросила она пса. – Будешь париться? Отходить тебя как следует по заднице берёзовым веничком?

Волька улыбался и подпрыгивал.

Маня стянула халат и шагнула в парную – горячую, но не обжигающую, самой правильной температуры. Свет здесь был приглушённым, полки́ выскоблены добела, в ушате мокнут два веника, берёзовый и дубовый.

…Красота!..

Волька сунулся было, но тут же сдал назад, вопросительно виляя обрубком хвоста.

– Собакам здесь не место, – назидательно сказала Маня и вытолкала дружбана вон.

Некоторое время она сидела, замерев и ни о чём не думая, чувствуя только, как разогревается уставшее тело. Тепло было ровное, щедрое, спокойное.

Вот первая капля капнула с Маниного носа, и она улеглась на полок, на чистую простынь.

…И как это она сама не догадалась затопить баню? Какой-то посторонний лесной человек догадался, а она нет!"

"Баня точно поможет – вода смоет все события последних дней, таких трудных и мрачных.

Хорошо бы ещё найти подходящего парикмахера и постричься! Манина тётя Эмилия, знаменитый экстрасенс, утверждала, что волосы в первую очередь «накапливают отрицательную энергию»! Маня не верила тёте, но правда после стрижки ей всегда становилось отчего-то легче.