Небо над бездной

— Что же за валюта? — тихо спросил Кольт, стараясь не смотреть ни в глаза, ни на руки.

Он понял, кто перед ним. На самом деле понял почти сразу, но не желал верить.

«Как лучше поступить? — тревожно думал Петр Борисович. — Герман, конечно, не знает. Надо предупредить, объяснить. Он опасен и наверняка не один здесь».

— В данном случае валюта не совсем подходящее слово, — спокойно продолжал Зигги. — И вообще эта область находится вне законов торгово-денежных отношений. Я объясню вам позже.

Не волнуйтесь вы так, Петр Борисович. В вашем возрасте это вредно, даже опасно. Да и причин для волнений нет никаких. Йоруба отлично знает, кто я.

— И кто же вы? — спросил Кольт, все еще надеясь, что это злая шутка, ошибка.

— Вы знаете обо мне достаточно, чтобы не питать иллюзий. Это не шутка, не ошибка. Это я. Я, собственной персоной.

Берлин — Мюнхен, 1922Поезд тронулся, а князя все не было. В последний момент Федор вскочил в вагон. Проводник убрал ступеньку, закрыл дверь.

Прежде чем пройти в купе, Федор выкурил папиросу в тамбуре, проводил взглядом убегающую, ярко освещенную фонарями платформу, надеясь, что все-таки увидит знакомую фигуру.

Платформа кончилась. За окном стало темно. Князь так и не появился.

«Допустим, он решил надуть меня, — думал Федор, пока медленно шел по коридору мягкого вагона, — он блефовал с самого начала. С доктором Крафтом вовсе не знаком или знаком шапочно, и рекомендация его ничего не значит.

Авантюрист, мошенник, колдун, шпион. Если он все-таки исчез, какие у меня варианты?»

Он не успел ответить себе на этот вопрос. Зашел в купе. Князь сидел по турецки на диване. Ботинки валялись в проходе. Серые хлопковые носки были явно не первой свежести.

— Сюр-при-из! — пропел он необычно высоким голосом. — Садись, дорогой, гостем будешь.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался Федор.

— Я нарочно прошел через другой вагон, — объяснил князь, — мало ли какие люди решат тебя проводить? А ты что подумал?

Федор молча снял пальто, повесил на вешалку, толкнул ногой свой маленький чемодан под сиденье, выскочил в коридор и захлопнул дверь купе.

За окном был мрак, ничего, кроме своего отражения, Федор не видел. Но, вглядевшись, стал различать огоньки, смутные очертания домов, деревьев. Ночной пейзаж просвечивал сквозь его прозрачное лицо, проносился мимо, непрерывно менялся.