Небо и земля. Том 2

А женщины еще долго прислушивались к звукам снаружи: а ну как вернутся, не поверив?

Айями хватило сил уложить дочку в постель, объяснив, что приходил Северный дед*, шумел и требовал, чтобы его впустили, но мама с бабушкой прогнали наглеца. Айями рассказывала уверенно, спокойным и ровным голосом и даже подшучивала. И вроде бы поверила Люнечка и, успокоившись, сомкнула глазки, а так и не отпустила мамину ладонь, за которую держалась остаток вечера.

Убедившись, что дочка заснула, Айями доплелась до кухоньки и, опустившись на табуретку, поняла, что неимоверно устала.

Силы кончились: ни рукой пошевелить, ни ногой переступить. И Эммалиэ выглядела не лучшим образом. Прошаркала до буфета и вернулась к столу с бутылкой, похожей на ту, что вручила Айрамиру перед прощанием. Правда, мутного содержимого в ней плескалось на два пальца.

Эммалиэ разлила самогон по кружкам.

- Надо, - сказала, заметив, что Айями отодвинула свою порцию. - Возьми лепешку, чтобы зажевать.

Спиртное произвело должный эффект, размягчив мышцы и мысли.

Сняло напряжение, не отпускавшее доселе ни на минуту. Айями откинулась назад, уставившись бездумно в окно, закрытое ставнями. В стекле отражался огонек свечи, оплывающей в плошке.

- Вы бы смогли его... их..? - спросила Айями, вспомнив решительность, с которой Эммалиэ сжимала в руках стилет.

- Ох, не знаю, - спрятала та лицо в ладонях. - Отчаяние и не на такое толкает. Кстати, хорошая идея с рацией. Ты молодец.

- Хорошо, что они поверили. А вдруг вернутся завтра? Или послезавтра.

- Кто этих прохиндеев знает? Может, поостерегутся шляться открыто по городу и отправятся на поиски других хлебных мест. А может, выждут и заявятся снова.

- И как нам быть? - похолодела Айями.

Страх за Люнечку пробрал до костей. Такие, подкараулив, запросто учинят подлость, и совесть не пикнет.

И Вечу не пожаловаться. Сразу начнутся расспросы: кто, откуда, зачем. Только сумасшедший признается, что даганские пайки отдавались партизанам, на деле оказавшимися бандитами. А вдруг это члены шайки, часть которой была расстреляна поздней осенью? А может, Айями напридумывала с три короба, а Диамал и его приятель - самые что ни на есть настоящие партизаны? Ведь и Айрамир в свое время жестко заявлял, что жителям нужно делиться припасами с борцами за свободу страны - в добровольном или в принудительном порядке.

Нет, рассказать Вечу - значит, предать своих. Ведь и Диамал, и его товарищ - тоже амидарейцы. Одного поля ягоды, как сказала Эммалиэ.