(Не) Желанная герцогиня

Как сильно помогла ссылка? — я склонила голову набок и позволила себе усмехнуться. Знала, что вышло издевательски, но он сам напросился. — Получилось?

Аргерцог сжал губы в тонкую линию. Что, не понравилась собственная пилюля?

— Вы обещаете всяческую помощь, обнадеживаете, говорите о том, что в Вашей власти лишить герцога титула, а потом заявляете, что я все равно обязана рожать от Радана. Скажите честно, причина мягкого отношения к мужу — это долг?

— Что?

— Я просто подумала: а многим ли корона прощает то, что творит герцог? Тирания собственных людей, постоянные порки, повешение.

— И если я скажу, что такой долг есть, Вы измените свое решение?

— Решение относительно отца моих будущих детей? — уточнила я.

— Да.

— Мое отношение к мужу не изменится. Я не собака, чтобы лизать руку, которая меня бьет.

Я отвернулась и прикрыла глаза. Значит, есть какой-то долг. Либо магический, либо еще что-то возвышенное, что не дает королю казнить Радана, пока он сам не совершит определенные действия в отношении монарха. А тот, на удивление, осторожен, несмотря на все свои идиотские поступки во в дворце. На казнь они, простите, не тянули.

— За рождение одаренного сына Вы получили от короны герцогство для своего рода.

— А что я получу от короны за свою смерть?

Молчит, смотрит…

— Неужели те самые три хода для восстановления? — я криво улыбнулась. — Это разочаровывает.

— Чего Вы хотите, Стейзи? — устало спросила принцесса, подходя ближе.

Илиас на ее руках закряхтел. Скоро попросит кушать.

Девушка осторожно переложила его на кровать возле меня и встала подле аргерцога.

— Что должна дать Вам корона, чтобы Вы пошли ей навстречу?

— А разве я не верная подданная? — спросила в ответ. — Ваше высочество, а Вы согласились бы на то, чего хотите от меня? Разве Ваш дядюшка позволил бы Вашему мужу издеваться над Вами и вынуждал бы от такого мужчины рожать детей? Ведь Вы тоже одарены, и Ваш дар активный.

— Но Вы — не принцесса, — вместо нее ответил Амадео.

Да кто бы спорил!

— Но и не дворовая девка, которая стерпит все ради куска хлеба. У меня есть честь, есть достоинство и есть ум, которым, уж простите, я умею пользоваться.

— Мы это заметили, — хмуро сказал аргерцог.