(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Он на рыбалке в палец крючок засадил и оперировать не мог две недели. Я думал, он меня сожрет — будто это я виноват в том, что он крючок в палец воткнул и теперь не может работать. Что с ним будет за два месяца неподвижности — мне страшно представить. Терпения тебе.»

Вадим был сто процентов прав. Гульнара предложила Булату, чтобы она взяла на работе отпуск, и помогала ему дома в первые недели или хотя бы дни — и услышала ненавистное «Я сам». А когда Гульнара в первый день после возвращения Булата домой пришла с работы, она не поверила своим глазам.

Булат встретил ее в темно-зеленом медицинском костюме — рубашка с треугольным вырезом и просторные штаны, которые закрывали металлическую конструкцию у него на ноге.

— А… а что происходит?

— У меня сегодня были видео-консультации. Только закончил. Давай ужинать?

Нет, к такому ее слова Вадима не приготовили!

Булат не хотел сидеть ни минуты! Он консультировал по видео-связи. Затеял запись цикла материалов по профилактике заболеваний вен. К ним домой пару раз приезжала очень колоритная женщина с огненно-рыжей шевелюрой и громким резким голосом.

Это оказалась Амелия Ильинична, главный бухгалтер клиники. Она нахваливала приготовленные Гулей хычины с сыром и картошкой, восхищалась марокканским васильковым чаем, а потом они с Булатом уединились в кабинете и около часа там беседовали.

Потихоньку их квартира превращалась в филиал клиники «Флеб-Эксперт». Потихоньку Булат переходил с двух костылей на один. Потихоньку давал опору и нагрузку на прооперированную ногу.

А еще с каждым днем Булат все больше и больше мрачнел.

Гульнара не могла понять, что происходит. Реабилитация шла прекрасно, даже опережающими темпами. Гуля смирилась с тем, что у Булата практически каждый день — рабочий. Что он дома постоянно — в медицинском темно-бирюзовом костюме, которых в гардеробе теперь целая коллекция. Но Гульнара не могла смириться с тем, что они снова отдалились друг от друга. Булат стал уходить от прикосновений, все чаще отмалчивался, подолгу задерживался в кабинете.

Она снова не понимала своего мужа, что им двигает, что он думает, что чувствует. Словно вернулись те самые первые недели после свадьбы. А те слова в реанимации, и тот их поцелуй — они казались Гульнаре теперь почти привидевшимся. Будто этого не было.

Но это было! И терпеть неопределенность Гуля больше не намерена.

Сначала она хотела заехать к Мамме-Мии и посоветоваться. Даже телефон в руки взяла. А потом отложила его.