(не)твоя дочь

Я знаю точно, что Артем точно не стал бы заморачиваться подобным. Он лучше отпустил бы с работы меня и переложил всю ответственность на другие плечи. Дети – это не его. Либо он так относился потому, что Алиса ему не родная.

И хоть я понимаю все вышеперечисленное, но все равно никак не могу перестать сравнивать своих бывших мужчин.

– Спасибо! Вы что-нибудь ели? – спохватываюсь, вспоминая, что у меня есть из еды в холодильнике.

Дочка возвращается к пазлу, снова увлекаясь его сборкой. Тем более что до полной картины не хватает всего несколько кусочков.

– Да, отварил Алисе курицу и гречку, – удивляет в который раз за сегодня Воронцов. – Правда, съела она совсем немного.

Пусть это совсем простейшие блюда, не требующие особого кулинарного мастерства, но все равно непривычно. Видимо, потому, что в моем окружении нет знакомых мужчин, которые умели бы готовить, чтобы это было нормой.

Я одобрительно киваю и в последний момент замечаю сложенный лист бумаги, лежащий рядом с лекарствами. Не похожий на рецепт или назначение врача.

– Спасибо. А это что за конверт? – интересуюсь с подозрением.

Воронцов оборачивается, выгибая бровь, и, понимая, о чем речь, поясняет:

– Это деньги. На дочь.

– Зачем? – вспыхиваю тут же.

Денис задевает старую рану, которая, казалось, только-только зажила. Я уже была финансово зависима от другого. Прошла через этот ад. Когда ради того, чтобы выжить, чтобы сохранить ребенка, пошла на сделку с совестью. По сути, продалась.

Да, я понимаю, что именно так и выглядели наши с Артемом отношения.

Я не пытаюсь себя оправдать. Мне до сих пор тошно оттого, что я позволяла вытирать об себя ноги ради того, чтобы выжить.

Боже упаси меня еще раз лезть в подобное болото. И хоть я осознаю, что сейчас не та ситуация, что в этот раз у меня есть работа, стабильный источник дохода, но все равно материальная помощь от мужчины воспринимается в штыки.

– Спасибо, но это лишнее. В деньгах я не нуждаюсь! – отрезаю категорично.

Я встала на ноги, освоила новую профессию и вполне могу обеспечить себя и дочь. Причем не прожиточным минимумом.

– А это и не тебе, – мрачнеет Воронцов. – Это Алисе.

– Я уже сказала, что не нужно, – стою на своем. – Можешь потратить их на нее сам. На свое усмотрение. Можешь просто забрать и не тратить. Можешь делать что угодно. Нам ничего не надо, – чеканю по слогам.