(не)твоя дочь

Денис смотрит на меня с немым вопросом, на который я не особо тороплюсь отвечать."

"– Присаживайся. Позавтракаешь с нами, раз уж пришел.

– Я не голоден, – бросает он сдержанно.

– Как скажешь, – жму плечами. А после возвращаюсь к дочери: – Зайчонок, я хотела тебе сказать еще вчера. Помнишь, ты спрашивала про папу? – Я вижу, как загораются интересом ее глазки, как расцветает буйным цветом надежда. – Просто мы хотели сделать тебе сюрприз, а вчера он чуть было не сорвался.

– Папа вернулся? Он приехал? – застывает она с ложкой каши у рта, угадывая с первого раза.

Глядя на меня с такой надеждой, что на мгновение я чувствую укол ревности.

– Да, – киваю утвердительно.

– Мой настоящий папа? А где он? Он придет сегодня?

Я сглатываю слюну пересохшим горлом. Как выясняется, правду говорить сложно.

– Дядя Эдуард и есть твой папа, – выдавливаю из себя с трудом.

И тут же выдыхаю, чувствуя, как с плеч уходит гранитная плита.

– Дядя… – Алиса переводит взгляд на Воронцова, в этот раз с нескрываемым любопытством и даже восхищением разглядывая отца.

– Папа, – обреченно поправляю ее. Потому что очень трудно впускать в наш с дочерью маленький уютный мир третьего человека. – Да, Алис. Он и есть твой папа.

Глава 14

Завтрак заканчивается на редкость быстро. На повестке дня много интересного, и ради такого дела Алиса готова съесть даже ненавистный ей белок в вареном яйце, не говоря уже обо всем остальном.

Зря я волновалась насчет того, как она отнесется к новости об отце. Дети многое воспринимают гораздо легче и проще, чем взрослые.

Вот и она спокойно болтает уже минут десять с Воронцовым, рассказывая о своих друзьях из сада, уплетая один за другим сырники с медом.

Я не вмешиваюсь в их разговор, хоть и наблюдаю краем глаза, пока убираю со стола. Денис не перебивает, словно ему и правда интересно, что Настя толкнула Егора и у того теперь шишка на лбу вот такая, а Савелий матерится, пока воспитательница не слышит. И что Ирина приносила большого зайку Ми, но никому не дала с ним играться, а у Антона зеленые сопли и он везде оставляет свои козявки.

Я слушаю их вполуха. Споласкиваю под краном тарелку из-под каши, убираю ее в подвесной шкафчик и командую Алисе идти переодеваться.

Дочь охотно слушается, оставляя ненадолго нас с Воронцовым наедине. И снова виснет неуютное молчание. Накрывает невидимым душным покрывалом.

Я копаюсь у мойки, растягивая время. Нужно идти помогать Алисе с одеждой, а меня словно прилепили к кухне.