Не верь мне

Всю ночь я не сомкнула глаз, не в силах выбросить из головы мысли об Олеге. Если раньше его поступки и казались мне странными, в них четко прослеживалась хоть та же странная, но логика. Для меня странная — а для него вполне себе нормальная. Теперь же я его совсем не понимала. Скрытный, неразговорчивый, но при этом продолжающий заботиться обо мне. Потому ли, что хотел этого или потому, что ему было это зачем-то нужно, я не знала, как и не знала, убедило ли меня хоть в чём-то то, что он сказал мне в кабинете. Да, он дал мне крышу над головой, дал работу, но… Но если бы ему просто нужен был мой ребенок, зачем тогда сложности.

Так хотелось его разгадать, подслушать, подсмотреть, что творится внутри него, какие чувства он испытывает, когда смотрит на меня. Что происходит в нем, когда он меня касается…

— Я пойду с тобой на банкет, — сказала я, застав Олега утром уже направляющегося к выходу.

Он окинул меня взглядом, остановился на босых ногах. Мне тут же захотелось поджать пальцы. Кажется, он это понял и произнес не то с усмешкой, не то на полном серьезе:

— Хорошо, что пол теплый, да?

Теплый. Точно. А я и не почувствовала.

Олег снова выглядел отрешенным, далеким. Безупречным. Будто что-то забыв, прошел мимо меня в кабинет, а вернулся с конвертом. Протянул мне.

— Что это? — спросонья я вообще мало понимала, что происходит.

— Твоя зарплата, — улыбнулся. Холодно, отчужденно. Снова направился к выходу.

Я прошла за ним, не открывая конверт.

— Я тебе сказала, что пойду с тобой на банкет, — повторила я.

Накинув пальто, Олег поправил часы на запястье. Застегивать его он не стал, только перекинул через шею шарф и взял с тумбочки кожаные перчатки. Все это молча, не обращая на меня внимания, словно я была пустым местом. Убрал в карман какую-то визитку и только после этого сказал с небрежностью, как будто ему было все равно:

— Хорошо.

И это всё? Хорошо?!

— Олег… — было подалась к нему, но он, бросив:

— Мне некогда, — открыл дверь.

Повеяло холодом, я поежилась.

— Ужин можешь не готовить, я приеду поздно, — сказал и, дождавшись моего кивка, ушел."

"В доме стало снова тепло, но в душу уже проник мороз. Не тот, что стоял на улице, а куда более колючий, такой, от которого теплые полы помочь были бессильны.

Конверт…

Раскрыв его, я вытащила купюры.