Не верь мне

— Ничего, — за меня ответила Инна, отводя взгляд.

Никогда не видела, чтобы Свиридова терялась в присутствии противоположного пола.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Полагаю, ты подруга Алины, которая не бросила её в трудную минуту?

— Ну это слишком сильно сказано, — Инна глянула на меня и пожала плечами. — Просто поделилась диваном.

Я грустно улыбнулась и вновь поймала на себе взгляд Олега.

— Если хочешь, можешь остаться, — сказал он ей, но смотрел на меня. Как будто Инна для него была не то что пустым местом… совсем пустым.

Той, к кому можно и не поворачиваться — пылью под ногами. Я не понимала, какое у него настроение, но чувствовала себя будто нашкодивший ребенок, словно действительно была в чем-то виновата.

— Нет, за мной скоро приедут, — покачала головой Инна и обратилась ко мне: — Давай завтра встретимся и поговорим.

— А у нас есть о чём?

— Алин…

— Ладно, — я обняла Инну. И тут же её телефон, пиликнув, завибрировал в кармане шубы. Достав его, смахнула пришедшее сообщение: — За мной уже приехали.

Я даже спрашивать не стала, кто. Видела, что в машине она не выпускала из рук смартфон, активно строча смс. Это было странно, что она и Вадим Козельский вместе… или не вместе? Кто же их разберет. Оставалось ждать «завтра» и верить, что Инна мне все расскажет, а сегодня… сегодня я все же надеялась, что смогу добраться до постели и Громов не станет мне в этом мешать.

Я вышла проводить подругу на крыльцо. Кутаясь в не застегнутый пуховик, махнула ей рукой и, дождавшись, пока она сядет в автомобиль, поспешила уйти с мороза.

В прихожей скинула пуховик и осталась в тонком серебристом платье. Глянув на запястья, поняла, что следы от пальцев Макса все же выступят завтра синяками. И не только на руках. Там, где он касался меня, казалось, что я грязная. Хотелось смыть с себя всё. Козельский даже не подумал, что может навредить ребенку. Хотя, что я! Ему плевать на мою горошину. Рад был бы, если б у меня случился выкидыш. Раз, и нет проблемы…

Подумав об этом, я прижала ладонь к животу, пытаясь передать малышу уверенность в том, что мама его ни за что в обиду не даст.

Больше никогда.

Олега я нашла на кухне. Сидя за столом, он жевал бутерброд с колбасой и сыром. Ржаной хлеб, который он ел обычно, заказать я не успела, сама же больше любила серый, со льном. Им и пришлось ограничиться Олегу.

— Хочешь, я погрею ужин? — предложила, едва удержавшись от зевка.

— Спать иди, едва на ногах держишься, — раздражённо произнес Громов. — Да и видел я твой ужин.