Не верь мне

— Инна, сидя рядом со мной на краю постели, наблюдала за тем, как моя дочь, убаюканная в покачивающейся кроватке, сладко спит.

— Я надеюсь, — выговорила шепотом и, чтобы не потревожить Яну, взглядом указала на дверь.

Мы обе поднялись. Все так же стараясь не издавать ни единого лишнего звука, я тихо положила на тумбу радионяню, и мы вышли из комнаты. Спустились вниз и теперь могли разговаривать в полный голос.

— Даже не сомневайся, Алинка, — Инна приобняла меня за плечи. Я выдавила улыбку."

"Пару дней назад мы вместе с Яной перебрались из клиники в дом Вадима.

Даже поверить было трудно, что наконец-то я могу выдохнуть свободнее, потому что, несмотря на то, что состояние моей девочки опасений у врачей не вызывало, нахождение в стенах клиники угнетало само по себе. Выписали её лишь удостоверившись, что все органы функционируют нормально. Меня же… Меня же из клиники никто не гнал. Я так и жила в похожей на хороший гостиничный номер палате, надеясь, что когда-нибудь смогу вернуть Олегу деньги. Не потому, что чувствовала себя обязанной. Скорее потому, что теперь, когда расставила точки, не имела права на всё это. Не имела я права и на букет роз, который отдала мне администратор при выписке, но… Но оставить его не смогла. Прощальный букет без записки, обжёгший лёгкие сладким цветочным запахом, который мне, как и запах приславшего его мужчины, не забыть уже никогда.

Забирая нас, Вадим не скрывал удовлетворения тем фактом, что теперь мы будем жить в его доме, как он сказал: под его защитой. Под защитой… наверное, мне сейчас как никогда хотелось спокойствия.

— Вадим поедет первым, в двадцатых числах, — продолжила Инна. — А мы с тобой, как только наша кроха сможет путешествовать.

Мы вошли на кухню, похожую на те, что видела я только в кино. В одном из тех фильмов, где главный герой, обладая большими деньгами и властью, окружал себя удобством и роскошью, не выглядящими при этом вульгарно. Дорогая элегантность, схожая с той, что наполняла дом… Другой дом, о котором я не хотела даже помнить. Та же сдержанная роскошь, но с совершенно другим характером.

— Это не обязательно, ты можешь полететь с ним, — возразила я, присаживаясь на мягкий удобный диван. — Не хочу, чтобы вы разлучались из-за меня даже на время.

— Ой, Миронова, брось ты это! — закатила глаза, хмыкнула и подошла к чайнику. Налила воды, нажала на кнопку. Повернулась ко мне лицом, оперлась о столешницу ладонями и, выдохнув, посмотрела так, будто все хотела мне что-то рассказать, но никак не решалась.