(не)ваша девочка (СИ)

Чернов: Неужели Тимуру?

Через несколько секунд приходит сообщения от Тимура.

Уваров: Я жду.

Мне кажется, что экран вибрирует смехом Тимуры и Ромы. Таким легким и беззаботным, а у меня брат — наркоман. Мне не до веселья. Я в ужасе, поэтому печатаю “спокойной ночи” и прячу телефон под подушку. Завтра я серьезно переговорю с ними и выясню, чего они ждут от меня взамен. Звуковой сигнал. Выдыхаю и лезу за телефоном.

Уваров: Сладких снов. И чмок в лобик.

Мурашки бегут по плечам, а в груди теплеет. Откидываю телефон и кутаюсь в одеяло.

Нехорошо. Что это еще за смущение? Я не должна его чувствовать. Благодарность, возможно, но девичий трепет и волнение. Накрываю лицо подушкой и делаю медленный выдох. С меня еще спросят за услугу по полной программе. так, об этом завтра… Завтра…

Завтра…

— Где он?! — крик мамы вырывает меня из сновидений. — Аня!

Стоит у кровати с круглыми глазами и кулаки сжимает.

— Где он?

— В лесу, — сажусь и промаргиваюсь. Закрываю ладонью зевающий рот. — Привет, ма.

— В каком лесу?!

Поднимаю взгляд и вздыхаю:

— Припозднилась ты что-то, — касаюсь смартфона.

— Почти полдень, — вновь смотрю на маму. — Я тебя ждала ночью.

— Я не могла… — она краснеет и шипит. — Где Андрюша?

— Ма, у Андрюши все плохо, — слабо улыбаюсь и спокойно продолжаю. — Наркоман наш Андрюша.

Озадаченно хлопает ресницами, и я рассказываю, что произошло. Мама едва заметно кривится и сипит:

— Куда его увезли?

— В частную клинику.

— Он не наркоман. Ты лжешь… — судорожно шепчет она и рычит. — Куда его увезли твои хахали?!

Я опять зеваю.

Мама всхлипывает, выхватывает из сумочки телефон и кому-то звонит, но ей никто не отвечает. Опять смотрит на меня, затем на телефон и вновь на меня:

— Куда его увезли? — повышает голос до истеричных ноток. — Я в полицию позвоню!

— Звони, — пожимаю плечами.

— Аня, — в ярости шипит мама.

— Что? — я приглаживаю растрепанные волосы. — Ма, ты действительно не заподозрила, что у Андрюши проблемы?

— Он не наркоман, — поскрипывает зубами. — Он сложный подросток. Вспыльчивый, ранимый…

— Невероятно, — горько усмехаюсь я.

— Как дела у Петра Романовича?

Мама поджимает губы. Я права. Мамуля провела ночь с мужиком, который обещал вырезать почку ее родному сыну. И я хочу думать, что для этого должна быть веская причина.

— Ма, он женат.

— Не тебе меня осуждать.

— Я не осуждаю, — оправляю футболку на груди. — Это твоя жизнь.

— Где Андрей?! — ловко перескакивает она с темы.

— В надежных руках.

Она прикладывает телефон к уху, но увы.