(не)ваша девочка (СИ)

— А вы ему кто?

— Сестра.

— А родители где?

— Дохрена вопросов, Илюх, — Тимур садится за стол. — Мать на блядках, отец самоустранился, а этот, — кивает на рычащего Андрея, — из-за недостатка внимания и воспитания пошел вразнос.

— Знакомая ситуация, не так ли? — Илья переводит взгляд на него.

— А это к делу не относится, — Тимур смотрит на него исподлобья.

— Как у тебя дела? — ласково и тихо спрашивает Илья. — Давно ты мне не звонил.

— Раз не звонил, то все хорошо.

— Это радует, — Илья одобрительно кивает и смотрит на меня.

— Может, вы с ним побеседуете? — растерянно спрашиваю я.

Так. Короткая и любезная беседа между Тимуром и Ильей меня напрягла. Неужели…

— Вряд ли сейчас с ним возможен разговор, — Илья вздыхает, вырывая меня из нехороших подозрений. — И разговоры — это, конечно, здорово, но они не возымеют нужного эффекта.

— А что возымеет? — сглатываю я.

— Долгий процесс реабилитации под надзором врачей и психиатров, — Илья обнажает зубы в улыбке. — И если подтвердится то, что ваш брат сидит на синтетических веществах, то…

— Все плохо, да? — я перебиваю его и всхлипываю.

— Руки проверяли? — Илья оглядывается на Рому.

— Вены чистые.

Андрей бьется затылком о пол. Один раз, второй, третий, четвертый, пятый…

— Увозим, Илюх, — Тимур решительно встает.

— Но… — в испуге попискиваю я.

— Никаких но, Анечка, — закатывает рукава рубашки. — В лес ему надо. Свежим воздухом подышать.

— И ты поедешь? — Илья удивленно вскидывает бровь. — Неожиданно. Помнится…

— Не помнится, — шипит Тимур.

— Ага, — кивает Илья и щурится на него. — Любопытно.

— Да хорош, — Тимур рычит в его лицо. — И раз у нас тут про воспоминания речь зашла, то кто-то мне говорил, что я больше не пациент, а друг. Так?

— Так.

— Тогда потащили эту куколку будущего человека к тебе в лесное царство несчастных и непонятых.

Я в ужасе смотрю на Рому, а тот печеньем похрустывает, будто ничего особенного не происходит. Тимур бывший торчок, а он даже бровью не повел.

— Ты мне поможешь, нет?

— Нет, — Илья отходит в сторону и переводит взгляд на Рому, который цокает и откладывает надкусанное печенье.

— Понял, — поднимается на ноги. — Стоило с санитарами приехать, — сбрасывает пиджак и язвительно добавляет, — Илья Константинович.

— У меня правила, Ром, — Илья накидывает капюшон на голову, — избегать физического взаимодействия с пациентами.

— Почему? — Рома расстегивает манжеты.