Не та девушка

Сзади меня раздается звук шагов, громкое пыхтение и визгливый девичий голос укоризненно произносит:

— Госпожа Ханна, уж больно ты любишь грязь!

В нынешней ситуации эта фраза звучит слишком неоднозначно. Оборачиваюсь и разглядываю служанку моей сводной сестры.

За последние месяцы, что мы не виделись, Рыська пополнела, лицо округлилось, но добрее выглядеть не стало. На нем все такое же недовольное выражение, как будто окружающие люди — за редким исключением — воняют коровьим пометом.

Сегодня девушка щеголяет в светлом кремовом платье.

Отвечаю также двусмысленно, вполне ей в тон:

— Грязь честна и непритязательна. Она не изображает из себя то, чем не является. У нее стоит этому поучиться, не так ли?

На лице девушки, по-лисьему хитром, мелькает негодование. Она понимает намек, но заморачиваться с ответом не намерена, поэтому быстро переводит тему:

— Зачем я пришла… Ах да! Госпожа Гретта тебя кличет.

Знаем мы ее «важные» разговоры! Наверняка речь зайдет о столичной моде или способах завивки волос. С чистой совестью отмахиваюсь от приглашения:

— Передай ей, что я уже занимаюсь важными делами. Мне некогда.

Она бросает внимательный взгляд за мою спину, на Хродгейра. Вмиг догадывается, что за дело я имею в виду, и тут же находится:

— По правде говоря… Госпожа Гретта имеет большое влияние на отца.

Она многозначительно улыбается.

Грязные шантажистки! Что сестра, что ее служанка!

Беспокойно оглядываюсь на полукровку… Он недвижим — наверно, без сознания. Ему срочно нужна помощь, но на данный момент наибольшее, что могу для него сделать — это не навредить. Тяжело вздохнув, решаюсь его оставить.

— Что же… Тогда идем быстрее!

— Прошу меня простить… Но госпожа Гретта вряд ли примет тебя в таком виде… — она, скривив крючковатый носик, указывает на мое перепачканное платье.

Рыська отправляется к хозяйке доложить о моем скором визите, а я тем временем, перепрыгивая через две ступеньки, несусь в свою комнату на верхнем этаже замка, чтобы переодеться.

Очень надеюсь, что Гретта меня не задержит! О чем нам вообще с ней говорить — не представляю. Мы отличаемся, как день и ночь, и точек соприкосновения у нас столько же: ее отец и моя мать.