Не спасай меня

– Что это? – поинтересовалась я.

– Это для предстоящей вечеринки. Я Стасику помогала! Он разрешил мне целых десять взять.

– Какой щедрый! – с сарказмом произнесла я, забирая у сестры одну из листовок. А затем, припомнив слова брата, произнесла: – Целых десять несовершеннолетних соплей!

– Я вас ненавижу! – сердито пробурчала Геля, вырывая из моих рук листовку.

– Кто это из вас писал? – со смехом спросила я. – «Кардинально» пишется через «а»!

– Это авторский стиль, – парировала Ангелина.

Тут сестра обратила внимание на разложенные на полу ложки и вилки.

– А тут что происходит?

– Ульяна объясняет мне правила поведения за столом, – ответил Миша.

– У-у-у, – протянула Ангелина, – узнаю нашу Ульяну!

– Вообще-то я сам об этом попросил, – пожал плечами Матвеев.

– Значит, она тебя уже заразила своим занудством, – вынесла вердикт сестра. – Вы хоть форточку на ночь открываете? Проветриваете помещение?

Миша улыбнулся, а я послала сестре убийственный взгляд.

– Я очень благодарен Ульяне, – отсмеявшись, проговорил Матвеев, – она мне так помогла.

– Это тоже в репертуаре Ули – всем помогать. Как-то раз она притащила домой бродячего пса… Он, бедняга, сменил несколько хозяев. Все от него отказывались, а потом на улицу вышвырнули. Страшнючий такой, агрессивный, блохастый. Ульяна его тоже в этой комнате от всех прятала.

– Геля! – нахмурившись, перебила я сестру.

– А что я такого сказала-то? – растерялась Ангелина.

– Я вспомнила! Тебя вроде Вера Кирилловна искала…

– Да? – удивилась сестра, теребя в руках листовки.

– Ага…

Когда сестра вышла из комнаты, я осторожно взглянула на Мишу.

– Извини. Геля порой лишнее болтает…

– За что извиняться? – удивился Миша. – Хорошее сравнение. Я и вправду беспородный пес, которого ты приютила. Мне, честное слово, так неуютно от этой ситуации. Ты не должна все это делать для меня.

– Так уж приютила, – покачала я головой, потрепав Мишу по волнистым волосам. – Ты просто у меня гостишь.

– Ну я хоть не такой «страшнючий»? – тихо засмеялся Миша.

– Нет, ты очень даже симпатичный, – улыбнулась я.

– И, между прочим, не блохастый, – похвастался Матвеев.

– Ну перестань! – нечаянно хрюкнула я от смеха.

Внезапно раздался громкий стук, а затем строгий голос Веры Кирилловны из-за двери:

– Сколько можно трещать с Гелей? Ночь на дворе! Ложитесь спать, болтушки!

– Не комната, а проходной двор, – негромко проворчала я.