Не спасай меня

Над нами тлел кровавый закат, на фоне которого вдалеке из заводских труб продолжал валить густой черный дым.

Вскоре Миша замолчал. Оторвавшись от моих коленей, вытер глаза рукавом толстовки. Я обхватила его мокрое лицо ладонями и приникла к губам. Жалась к парню всем телом, крепко обхватив его за шею. Матвеев нехотя отвечал, будто сдерживая себя. «Пожалуйста! Пусть он не станет последним, – мелькнуло у меня в голове. – Этот поцелуй горький, как полынь…»

– Ты останешься на ночь? – оторвавшись от губ парня, спросила я.

– Нет, я сейчас ухожу, – немного помедлив, ответил Миша.

– Уже? В таком состоянии? – ужаснулась я, заглядывая в его воспаленные красные глаза.

– Мне уже на все плевать, – устало проговорил Матвеев. – Я иду к ним сдаваться с повинной.

– В полицию? – испугалась я.

– Нет, – покачал головой Матвеев. – Я же сказал тебе, что здесь живет человек, которому отчим теперь должен деньги из-за моей выходки. Я хотел сначала сознаться во всем и взять вину на себя… Мне теперь нет разницы, что они со мной сделают.

– Что ты такое говоришь?! – воскликнула я, замерев от ужаса. Ситуация казалась мне безвыходной.

– Но теперь я поступлю по-другому, – проигнорировав мой возглас, сказал Миша. – Не буду признавать свою вину. Потоплю его вместе со мной. Он должен ответить за сделанное…

– Кто «он»? – пролепетала я.

– Отчим погубил Лешу. Леши больше нет, – словно в бреду, повторял Матвеев. – Зачем? За что он втянул брата во все это? Он знал его с детства, маленьким мальчишкой, он знал, что Леша слабый человек…

– Что с Лешей? – шепотом спросила я.

Матвеев, не ответив, обхватил голову руками.

– Я потерял их всех, – спустя какое-то время глухо проговорил Миша.

Я молчала, затаив дыхание. Тут же вспомнила страшный сон, который приснился еще в начале лета. Когда Миша стоял на краю пропасти и говорил, что у него никого больше не осталось.

– Я расскажу, что отчим ведет нечестную игру и изначально хотел кинуть их на бабки, а товар даже не планировал отдавать, подставив меня.

– Думаешь, они поверят? – усомнилась я.

– Плевать, – повторил Матвеев. – Плевать, если пощадят, плевать, если убьют… Все это больше не имеет смысла. Убьют только меня, значит, так тому и быть. Но если и отчима на тот свет отправят, справедливость восторжествует. Карма – вещь занятная.

Миша попытался подняться на ноги, но я тут же схватила его за локоть.