Лютая

Саша сомневалась, что у нее получится расчесать этот колтун, поэтому решила действовать радикально – сбрить все под корень.

Хатия чуть нахмурилась.

– И что? – спросила женщина, не понимая, чем дочь недовольна. Ну насекомые, что такого? Это ведь нормально.

– Чешется. Хочу убрать волосы. Нет волос – нет насекомых.

– Нельзя убирать, – всполошилась Хатия. – Мужчины не захотят без волос.

Саша вздохнула, понимая, что просто не будет.

– Ладно, – покорно произнесла она, замечая, как мать этого тела облегченно выдыхает.

Женщина, явно подумавшая, что вопрос решен, хмуро глянула на дочь.

– Есть, – нехотя признала она. – Но мужчинам не нравится запах.

– Я потом не буду, только сейчас, – пообещала Саша, обрадовавшись.

Хатия несколько секунд смотрела на дочку, словно в чем-то сомневаясь, но потом все-таки вышла из лачуги. Вернулась она минут через пятнадцать. Стоило ей войти, как хижину наполнил горький запах, похожий на аромат полыни.

Поставив на костер, горевший в центре дома почти всегда, каменную чашу, Хатия налила в нее воды и положила траву.

– Вода станет горячей, травы размокнут. Потом, когда остынет, надо положить это на голову. Насекомые умрут. Но запах будет держаться долго. Мужчинам не нравится, – снова вспомнила она. – Горько.

Ну, Сашу мало волновали мужчины. Из памяти Амии она хорошо помнила, как выглядят и ведут себя местные воины.

Пока она не знала, как быть с едой, все-таки этот мир действительно слишком опасен, но была уверена, что придумает, как выкрутиться.

После косметических процедур стало гораздо легче. Ощущение копошившихся на голове насекомых пропало, отчего Саша вздохнула облегченно. Горький запах ее мало волновал.

После того как она аккуратно смыла зеленую кашицу, пришло время расчесывания. Конечно, никаких расчесок ей никто не предложил, так что за неимением более удобного инструмента Саша решила воспользоваться пальцами. Волосы плохо поддавались – их явно годами никто не трогал. Спустя некоторое время Александра подумала, что проще просто отрезать все это, но, мельком посмотрев на Хатию, отбросила эту мысль.

Ей не хотелось огорчать эту женщину.