Не приходя в сознание

На другом снимке Нефедов улыбался — у него были ровные белые зубы, но улыбка опять же была не радостная, он словно смеялся над кем-то, видел чью-то оплошность. Еще снимок — Нефедов, судя по всему, с друзьями, выше всех чуть ли не на голову.

— Его приятелей мать знает, дала адреса, — заметил Рожнов. — Поколебалась, правда, но дала. Этакая... женщина с прошлым.

— В каком смысле, Иван Константинович?

— В том смысле, что этот ее образ жизни — не первый, не единственный. В прошлом что-то у нее было... Может быть, семья другая, муж другой, увлечения, слабости, достоинства другие.

— А Нефедов прописан где-то?

— Об этом ты мне расскажешь, когда потолкуешь с его мамой. И еще одно — в инспекции по делам несовершеннолетних работает инспектор Потапов. Ты поговори с ним, он хорошо знает Нефедова, не один год занимался им...

— Вы говорили, Борисихин повинился?"

"— Там что-то странное... Он берет на себя старика.

— Значит, все еще трое подозреваются?

— Трое, — кивнул Рожнов. — Не думаю, что все виновны, но пока у них есть свои маленькие секреты. Этот Нефедов, оказывается, заработал пятнадцать суток... Потапов тебе расскажет. У Мамедова, прости меня, штанишки в крови, Жигунов никак не вспомнит, где ночь провел, а Борисихин вообще решил малой кровью отделаться — старика, дескать, маленько зашиб.

Сначала Демин созвонился с Потаповым. Тот пришел через пятнадцать минут. «Совсем парнишка, — подумал Демин. — Весь еще в возвышенных представлениях о работе в милиции, наверно, сами слова эти — «уголовный розыск», «следствие» — будоражат его и любое задание кажется решающим.

— Садись, Толя, рассказывай! — начал Демин. — Говорят, ты большой специалист по Нефедову.

— Неужели он на пожаре отметился? А, Валентин Сергеевич?

— Похоже на то, что он и золотишко взял в универмаге у соседей.

— Надо же, какой рост, какой рост!

— Да, говорят, он высокий парень.

— Нет, я не о том... Я занимался с ним несколько лет, когда он еще был шаловливым мальчиком, шутником, знаете... Есть этакие отчаянные озорники, которые уверены в каких-то своих правах на особую жизнь, на особое к себе отношение. Больше им, видите ли, положено, больше позволено.