Не покидай

А так уже никогда не будет.

Анита

Да что за день сегодня такой! Вначале позвонил этот… долбодятел, был очень настойчив, наверное, полчаса, только выключила связь — Крис возник на пороге с таким выражением лица… С таким лицом совершают ритуальное самосожжение, ну, или просто банальное самоубийство.

— Что с тобой?

— Госпожа… когда мне быть готовым?

— К чему?

— Госпожа, я все слышал.

Ясно. Все слышал и сделал собственные выводы. Да еще это наложилось на вчерашнее и я просто не представляю, что сейчас творится в его голове.

— Ты все слышал и решил, что я тебя отдаю?

— А как же иначе, госпожа?

— Пойдем, чудо мое, я тебе расскажу, как я вижу нашу дальнейшую жизнь. Кстати, что у тебя в руке?

Крис, как под гипнозом, раскрыл ладонь. А там лезвие. Лезвие от опасной бритвы — надо же, какой раритет, и где только нашел?

— Я бы никогда… госпожа, я бы никогда не причинил вам вред!

— Ну, это я уже поняла. Ты просто собирался причинить вред себе. Ведь решил, что я тебя продаю обратно?

— На вас бы никто не подумал.

Господи, да что же у него в голове. Хорошо, что благородство помешало покончить с собой прямо тогда, когда он услышал разговор.

— Отдай мне эту дрянь и пойдем поговорим. Давай все-таки дойдем до столовой.

***В столовой Кристиан забился в угол, скорчился, и Анита поразилась произошедшей с ним перемене: исчез красивый и уверенный в себе мужчина, ухаживающий за женщиной по всем правилам этикета, заботливо предлагающий разные блюда и легко подхватывающий тон беседы.

Вроде бы так недавно Крис появился в ее доме, а его боль уже воспринималась, как своя. Анита села рядом, обняла закаменевшие плечи:

— Больше ничего колюще-режущего у тебя нет? — Крис молча покачал головой, не поворачиваясь.

"— Давай, я сразу тебе скажу: я тебя никому не отдам. Ты слышал разговор, слышал, что мне предлагали и деньги, и замену тебе. Я отказалась. И очень удачным было то, что я тебя уже выкупила, а не оставила вашу «аренду». Так что заставить продать тебя меня никто не сможет.

Крис так и не поднимал голову, не отодвинулся, только бешено стучало сердце, отдаваясь во всем теле.