Не отпусти нас

Бледный и осунувшийся, Владимир сильно переживал. Он был очень привязан к матери, и его сердце отказывалось принимать ее смерть наотрез."

"Священник в длинной черной рясе с молитвословом в руках заторопился к прибывшим – усопшая придерживалась православных канонов.

Быстро читались молитвы на непонятном древнерусском языке.

Подошли работники кладбища и подняли крышку гроба.

Усопшую опустили в землю рядом с давно покоящимся отцом Владимира и начали забрасывать землей. Сотрудники кладбища не могли иначе – со стороны трассы двигалась следующая процессия.

Владимир с горечью взглянул в сторону глубокой ямы и с отчаяньем провел по лицу рукой. Скулы свело судорогой.

– Прощай, мамочка, – сорвалось с его обветренных губ.

Он сгреб горсть земли и бросил на крышку вместе со всеми. По колючей щеке против воли покатилась слеза.

Полина, увязая шпильками красивых сапожек в сырой земле, добралась до мужа и взяла его под руку.

– Вова, я не смогу остаться, – сбивчиво зашептала она. – Сам понимаешь, как важно, чтобы папа не составил никакого завещания в мое отсутствие. Никодим вьется вокруг него днем и ночью.

Владимир понимающе кивнул и накрыл тонкую руку супруги своей теплой и широкой ладонью. Никодим был внебрачным сыном мецената Горбушина и постоянно вился вокруг отца, убеждая его оставить ему львиную долю наследства.

– Поезжай, Поля. Я здесь уж как-нибудь сам.

Он понимал – она волнуется. За отца, за свое будущее.

После поминок Полину увезли на черном внедорожнике в аэропорт, и она улетела в Москву.

Поминавшие мать родственники и друзья быстро разошлись, и Метелин остался один. В дом матери ему совсем не хотелось возвращаться – там за каждым углом его поджидали воспоминания.

Он сел за руль и погнал машину вперед.

В последние годы он не приезжал на родину. Смерть лучшего друга заставила его искать пристанища на чужбине, и только смерть матери пригнала его обратно.

Родная земля пахла осенней сыростью, а заснеженные горные вершины у основания уже тронули помешанные на оранжевом и красном оттенки. В воздухе стояла тишина – пронзительная, звенящая. Казалось, природа застыла в ожидании настоящей прохлады.

Метелин не удержался и приоткрыл окно. В мужественное лицо пахнуло холодным воздухом, и он невесело улыбнулся.