Не отпущу, моя девочка

С таким не шутят.

— Со всем шутят. Не будь ханжой. Кстати, ты не в курсе, это все можно как-то замазать? У меня завтра важная встреча рабочая, и отец вот за это, — показываю на свое лицо, — сделает мне голову с плеч.

— Не надо было драться. Все же очень просто.

— В следующий раз обязательно воспользуюсь твоим советом.

Майя громко цокает языком и поднимается из-за стола. На ней длинный белый махровый халат и эти смешные розовые тапки.

— Сейчас, — произносит, уходя в сторону спальни.

Возвращается моментально и протягивает мне какой-то тюбик.

— Что это?

Смотрю на Майю, потому что вопросов как бы меньше не становится.

— Тон. Замажешь.

— Как?

— Выдавливаешь и мажешь! — раздражается. — Что за глупые вопросы?

Оба снова замолкаем. Постукиваю вилкой о край контейнера, тайком наблюдая за Майей из-под полуопущенных ресниц. Она смотрит в одну точку и выглядит колоссально задумавшейся.

Весь флер легкости между нами снова стерся, просто по щелчку пальцев.

— А вообще, — поворачивает голову, чтобы поймать мой взгляд, — ты ведешь себя просто отвратительно.

— Помню, правильная и честная. Мудак у нас я. Помню, — киваю.

— Снова твои шуточки. Можно хоть иногда быть серьезным? Вроде такие здравые мысли полчаса назад мне рассказывал, а по факту только и ждешь, когда мы снова скатимся в этот каламбур.

— Ты так считаешь?

— Говорю, что вижу, — жмет плечами.

Снова киваю, откладываю в сторону вилку и смотрю Майе в глаза.

— У меня нет никакой девушки и не было никогда. Кроме тебя, — на этих словах губы будто сами складываются в невеселую улыбку.

— Боже, Мейхер, врать с такими честными глазами можешь, наверное, только ты. Я сама видела всех твоих пассий, ты их особо не скрывал, поэтому вот эти сказки про первую и единственную любовь прибереги для кого-нибудь другого.

— Это ревность?

— Это здравый смысл!

— Допустим, — соглашаюсь. — Ты знаешь, у меня тогда даже мысли в моменте не возникло, что ты на хату Кудякова чисто поспать завалилась. По себе мерил, видимо.

— Видимо, — хохлится.