Не отпущу, моя девочка

 — Ты же помнишь, как попал домой, да?

— Арс привез, — выдает нехотя.

— Арс… И как посидели в баре? О чем болтали? Мне косточки перемывали? — прищуриваюсь и не могу не улыбнуться.

Вэл напрягается. Чувствую, как его мышцы под моими ладонями реагируют на все эти вопросы.

— По-моему, вот такой тон. — Аккуратно отлепляет от себя мои руки и делает шаг назад. — Должен быть у меня, Майя.

— А я что-то сделала, чтобы у тебя был такой тон? — тут же защищаюсь, выпуская иголки.

Кудяков ухмыляется, а потом резко сокращает расстояние между нами.

Буквально на мгновение теряюсь, а потом пытаюсь его оттолкнуть. Упираюсь ладонями в его грудь, мычу в губы, чтобы отпустил, и он отпускает. Резко так, я даже хватаюсь за спинку стула, чтобы сохранить равновесие.

Смотрю на него во все глаза. Вэл же вытирает свои губы тыльной стороной ладони и снова ухмыляется.

— Второй раз уже сделала, — припечатывает словами и смотрит. Смотрит как на самую настоящую предательницу.

Я никогда не была плаксой. Никогда! Но сейчас, кажется, на грани и вот-вот разревусь. Отворачиваюсь, совершаю парочку глубоких успокаивающих вдохов. Рассматриваю привезенные мамой контейнеры с едой. Она звонила еще в обед, сообщила, что заглядывала ко мне на квартиру и привезла.

Моя мамочка. Самая лучшая на свете. Она всегда меня поддержит и поймет. Обхватываю свои плечи и понимаю, что сейчас больше всего на свете хочу оказаться рядом с мамой, чтобы она меня обняла, чтобы сказала, что все будет хорошо.

Слезы сами брызжут из глаз. Всхлипываю. Вэл реагирует мгновенно и подходит ко мне сзади. Обнимает. Одной ладонью касается моего живота, второй — щеки. Я оказываюсь в его теплых объятиях и плачу уже громче.

Что же я натворила? Что же…

— Я не хотел тебя обижать. Просто… Просто психанул, — шепчет Кудяков. — Извини. Ты права, конечно, мне не в чем тебя обвинять. Ты ничего не сделала.

«Сделала! Еще как сделала!» — вопит внутренний голос, но мой рот остается закрытым.

Я предала его в своей голове, когда допустила мысль, что мои чувства к Арсу не утихли.

Вытираю слезы, а они все катятся и катятся по щекам. Меня будто околдовали. Всхлипываю, хватаю ртом воздух, чтобы хоть чуть-чуть унять свою истерику, но выходит скверно.

Когда в дверь звонят, мы с Вэлом реагируем одинаково. Смотрим в сторону прихожей.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет, — бормочу и чувствую, что он ослабил объятия. — Открою.