Не отпущу, моя девочка

— Ты же знаешь, что меня оповещают, если с моих счетов, — делает акцент на последних словах, — списываются деньги. Например, когда кто-то решает арендовать остров на все выходные.

— И? — жестко туплю. Осеняет спустя полминуты. Раздраженно барабаню пальцами по столу. Да, я снова, как уже было не раз, отдал Марату одну из своих карт…

— Ты у нас вроде никуда не собирался.

— Не собираюсь.

Всасываю остатки воды, опустошая пол-литровую бутылку минералки за пару минут.

— Ты вчера был у Марата?

— Я вроде этого и не скрываю.

— Арсений, я уже бесчисленное количество раз говорил, что не собираюсь содержать эту меркантильную суку. Пока он на ней женат, к моим деньгам, твоему братцу доступ закрыт.

В последние годы отец и правда перекрыл Маратику доступ к деньгам. Даже вычеркнул его из завещания. И все из-за этой Таи.

— Слушай, у них там треш какой-то. Он все бабло спустил на тачку, просто по нулям теперь, — тру переносицу. Головная боль только усиливается. Ощущение, будто кто-то долбит молотком прямо по вискам.

— На частном острове, судя по всему. Ну да, там куда лучше кормят.

— Я просто хотел помочь.

— Без тебя помогут. Ты через час где должен быть?

— Я помню про встречу с Азариным. Уже выезжаю.

— Ага, я вижу. Ты, когда в это кресло сел, что мне обещал? Помнишь?

— Помню, — киваю. — Ты здесь царь и бог. Если я тебя дискредитирую, как-то опозорю перед партнерами или конкурентами, поеду работать на комбинат в Сибирь.

— И?

— Что? — поднимаюсь, поправляя рубашку.

Отец прищуривается и бросает на стол несколько фоток. Там я, собственно, в баре, с какой-то девкой, бухой в ноль, пью на брудершафт.

— Служба безопасности изъяла, что смогла. Продолжают мониторить, в каком еще сетевом гадюшнике тебя выбросит. Ты теперь часть «МетМеха», никаких пьянок на публике, никаких левых телок. Хочешь бухать и трахаться, включай голову. Понял меня?

— Понял, Дмитрий Викторович.

Киваю и снова смотрю на фотки. За четыре года жизни в Америке я не только бухал, трахал все, что движется, и тусовался.

Я знал, что в конце концов вернусь домой, знал, что лет через десять-пятнадцать сяду в отцовское кресло. Несмотря на не самые дружелюбные с ним отношения, я всегда был заинтересован тем, что он делает.

Мне импонирует сосредоточение в собственных руках большой власти.