Не отпущу, моя девочка

Молчу. Что-то, наверное, нужно сказать, но у меня язык к небу прилип.

— Прости меня, если тебе всегда казалось иначе, Арс. Правда…

Майя поджимает губы. Я вижу, как ее глаза становятся влажными, прижимаю к себе.

— Я нормально, нормально, — тарахтит и трет щеки. — Как там Оля, мама?

— Мама дома, я уже говорил. Лучше, но быстро выматывается. От спальни до кухни дойдет и сидит потом минут двадцать.

— Все хорошо будет, я знаю.

— Я тоже, — киваю. — А Олька… Маратик к ней ездит сейчас, каждый день почти. С Васькой. Каждый раз рассказывает ей, что это его дочь.

— Он справляется? С Василисой?

— У родителей сейчас живет. Рина помогает ему. Маме тоже радость. Я там редко появляюсь, — выдыхаю. — Перетряхивает, когда все это вижу.

— Мне очень жаль, что так вышло. Очень и очень жаль. Не тебя, — добавляет строже, замечая мой колючий взгляд. — Ты у меня сильный, и жалость тебе не нужна. Ваську жалко, Мирославу Игоревну, Олю. А нам с тобой жалость не нужна, мы справимся.

Майя соскальзывает со стола и берет меня за руку. Тянет за собой.

— Пойдем оденемся, и я кое-что тебе покажу, — заговорщически шепчет.

Так, минут пятнадцать спустя, мы оказываемся на чердаке.

Майя зажигает свет, тянет носом воздух.

— Здесь всегда по-особенному пахнет. Воспоминаниями, — улыбается и подходит к комоду, выдвигает ящик, вытаскивает из него дно и берет какую-то тетрадь.

— Что это?

— О, это, — хихикает, — это мой дневник. Там план по уничтожению тебя.

— Чего? — ржу.

— Открой.

Открываю. И правда, план. По пунктам.

Один из них, например: «Запереть Мейхера в спортзале. Прим.: Если получится, это будет самой красивой ответочкой».

— Какая ты злая.

— Ты чуть меня в бассейне не утопил.

— Не топил. Не ври.

— Ну да, просто столкнул, а потом угрожал. В твоем стиле.

— Я хотел, чтобы ты от меня отстала, а ты только сильнее прицепилась.

— Неправда! Это ты прицепился. Да-да.

— Ага, это же я напялил то красное платье и приехал на вечеринку.

— Хитрая уловка, Сенечка, — хохочет. — Это был мой план — влюбить тебя в себя и бросить…

Майя резко замолкает. Поджимает губы.

— Я не про… Это шутка, — сжимается.

— Я соображаю, — стучу себе пальцем по голове. — Но по факту же план удался, — улыбаюсь.

— Дурацкая шутка, — кидает тетрадку обратно в ящик.

— Май, — притягиваю ее к себе. — Это фигня все. Просто слова.

— Ты заметил, кстати, что ни разу еще не покурил? — меняет тему.