Не мой, не твоя

Не просто чувствовалось, а чуть ли не сшибало, как взрывная волна.

И, как ни странно, меня это зацепило. Не польстило, нет — я из тех, кто мужское внимание воспринимает крайне настороженно. А тут вот запало в душу, как тлеющий уголек. Мне-то казалось, что после всего я мертвая внутри. Что от меня осталась только оболочка. И единственное, о чем могу думать — это о том, как бы скорее вернуть Оленьку.

И до чего же мне было странно, когда в эту раздирающую тоску неожиданно вплелось совсем другое чувство. Непривычное и совсем-совсем неуместное.

Так не должно быть, говорила я себе. Это нехорошо и неправильно. Я не должна даже думать о нем. Во всяком случае — так. И тем не менее Тимур меня волновал. И больше, гораздо больше, чем хотелось бы.

И волновал он по-другому, чем когда-то. Раньше я относилась к нему с щемящей нежностью, мне всегда хотелось обнять и успокоить моего мальчика, неприкаянного и мятежного.

Теперь же он стал мужчиной, от которого мощными волнами исходили сила, уверенность в себе и…опасность.

Причем эти чувства ничуть не притупляли боль, они просто поселились рядом, обволакивая теплом ноющее сердце."

"К чему обманываться, в конце концов признала я, меня снова тянуло к нему, как будто семи лет разлуки и не было. Снова хотелось быть с ним. И даже мелькнула надежда: а вдруг это наш второй шанс? Нет, это, конечно, глупости.

«Но он так смотрел на меня вчера…» — не унималась надежда.

И что с того? Он ведь мужчина. Это ещё ничего не значит.

Вот так, мысленно споря сама с собой, я дошла до трехэтажного офисного здания, которое стояло особняком на огромной территории завода. На проходной отметилась, взяла ключи от кабинета. Люды ещё не было, она всегда приходила в последний момент, а то и с небольшим опозданием.

В начале десятого она влетела в кадры вся в слезах.

— Этот наш новый… владелец… Тимур… как там его… — всхлипывала она.

— Сергеевич, — на автомате добавила я.

— Обругал меня всячески… как школьницу.

— За что?

— За опоздание. Я задержалась всего на пару минут. Я что, виновата, что на плотине пробки? — Люда промокнула салфеткой глаза, принялась стирать потекшую тушь. — Вот же зверь.