Не мой, не твоя

Мне казалось, что они время теряют, задавая одни и те же вопросы, а надо мчаться скорее, искать, догонять…

Наверное, я бы и правда свихнулась от ужаса, но тут заиграл телефон. Игорь…

— Марин, не переживай, Оля со мной. Через два часа ее привезу.

— Не переживай?! — меня неожиданно разобрал нервный смех. — Да тут полиция весь сад на уши поставила, идиот! Верни мне дочь. И не через два часа, а немедленно!

— Ну она… я тут вышел… ну, то есть отъехал… ненадолго… по делу просто. Марин, ну, короче, она с папой… но все хорошо.

Папа просто очень по ней соскучился. А ты не разрешаешь…

Олю привез мне свекор. Хоть я уже знала, что она с ним и что он ничего плохого ей не сделает, но все равно не могла даже дышать нормально. Меня буквально колотило всю. Только когда наконец взяла ее на руки, меня начало потихоньку отпускать.

— Мариночка, — начал свекор, переминаясь с ноги на ногу, пока я, глотая слезы, зацеловывала личико своей малышки. — Давай поговорим с тобой, как взрослые люди. Я понимаю, что у нас были… ну, скажем так, разногласия.

Но всё ведь уже в прошлом. Ты должна понять, что действовал я только в интересах Оли. И всегда она будет для меня на первом месте. Поэтому с твоей стороны очень жестоко препятствовать…

— Разногласия?! — зашипела я тихо, чтобы не напугать Оленьку. — Вы мне жизнь сломали, вы меня лишили дочери… да вообще всего лишили. Это вы скромно называете разногласиями? Да после всего вы вообще не смеете ко мне приближаться.

— Оля и моя внучка… Она — не только твоя дочь, но и Игоря.

И я всегда все для нее делал.

— Больше не нужно. А если ещё раз такое повторится — пожалеете. Обещаю, очень пожалеете.

Мне, конечно, столько всего хотелось ему излить, я аж бурлила внутри, но при Оленьке приходилось сдерживаться. Она и так таращилась на нас испуганными глазенками.

Больше мы в садик не ходили. И все эти дни я не появлялась на работе, потому что не могла даже на минуту оставить дочь. Хотя умом понимала, что дома, с Тоней, никуда Оленька не денется, никакой Тиханович сюда даже не попадет, а все равно чуть что начинала заводиться.

И ещё эти ужасные ночи, когда снилось раз за разом, что я теряю дочь. Вот она есть — и вдруг пропала. Но и днем постоянно в голову лезли мысли, что Тиханович не успокоится. Не сейчас, так потом. А как бы мне ни хотелось, я не смогу быть рядом с Олей ежеминутно. Я себя накручивала, заранее вгоняя в страх. И главное, никак не могла остановиться.