Не мой, не твоя

Хоть я и понимала, что Сергей Михайлович всё это сделал только из-за Тимура.

Да, в доме Тимура появились новые впечатления и воспоминания, перебили боль, затмили горечь. Потому так жалко было оставлять этот дом, даже сердце сжималось…

Может, мы и не уезжали бы, во всяком случае так спешно, если бы не один случай, после которого я чуть не сошла с ума…

В апреле мы решились отдать Оленьку в садик, то есть это я решилась и то с великим скрипом. До этого с ней сидела наша незаменимая Тоня, пока я работала.

Хотя и работала я всего по полдня, с утра и до обеда — так Тимур предложил, чтобы мне и навыки не терять, и с дочкой побольше времени проводить. Хорошо он придумал — вроде, и овцы сыты, и волки целы. Не давала лишь покоя мысль, что Оленька совсем не общается с другими детьми.

Частный детский сад я выбирала сама и очень придирчиво. Смотрела всё: условия, воспитателей, развивающую программу. Остановилась на расхваленном садике в самом центре.

Тимур под это дело разрешил прогуливать работу.

Первые дни я отдавала ее буквально на час-полтора. И эти час-полтора караулила поблизости. Спустя месяц я немного осмелела, а к лету и вовсе перестала нервничать. Да и моя Оленька, которая сначала очень неохотно оставалась с чужими людьми, вполне освоилась и теперь с удовольствием играла с другими детками.

В тот день я немного задержалась — провожала Тимура в аэропорт, он улетал по делам в Москву. Потом, пока по пробкам добралась до садика, было уже четыре.

Малышей вывели на прогулку.

Я огляделась, обошла детскую площадку, но Оленьку нигде не обнаружила. Наткнулась взглядом на воспитателя, поздоровалась с ней. У нее вдруг переменилось лицо, и мне сразу же стало дурно…

Она подошла и как-то неуверенно заговорила:

— Вы за Олей? А её забрал папа…

— Какой папа? — задохнулась я.

— Ее папа. Вместе с дедушкой. Они приехали перед сончасом. Папа документы показал. И Юрий Иванович, он же…

— Вы с ума сошли?!"

"Себя не помня, я обругала бестолковую воспитательницу, потом звонила Тимуру, звонила в полицию, звонила Игорю, готова была бежать сломя голову куда угодно, знать бы только куда.

Тимур был недоступен — видимо, уже взлетел. Игорь не отвечал. Перепуганная воспитательница причитала и плакала, отвечая сквозь рыданья на вопросы полиции. Да я и сама, наверное, выглядела как городская сумасшедшая, невменяемая, мечущаяся, с диким взглядом.