Не мой, не твоя

Она не двигалась, смотрела на меня исподлобья черт пойми с каким выражением. Потом сказала:

— Мне неудобно, ты и так столько всего сделал для нас, хотя не обязан, мы же тебе никто.

Это завуалированное «мы тебе никто» несло вполне конкретный посыл — между нами ничего нет и не будет. И хотя я и так это знал, а всё равно неприятно царапнуло. Мягко говоря.

С минуту я смотрел ей в глаза, и хотя мы оба молчали, но возникло явственное ощущение, что спорим, причем горячо и пылко.

«Поехали!» — мысленно убеждал ее я.

«Ни за что!» — упрямо отвечала она.

Я опустил взгляд ниже, на ее дочь, которая, прикорнув на плече, уже спала.

— Ты о ребенке подумай. Или вы на табуретках спать будете? И плесенью этой дышать? Я тебе по-дружески предлагаю реальный выход. Какие могут быть…

Она потупила взгляд, но все равно еще колебалась.

— Я тебя не трону, приставать не буду, вообще не прикоснусь, — глухо добавил я. — Даже не войду в ту комнату, где будете вы. Не бойся.

Несколько секунд Марина ещё молчала, обдумывала или сомневалась, не знаю, а потом кивнула…

Глава 20

Марина

Всю дорогу, пока мы ехали к Тимуру, меня терзали сомнения: правильно ли это — что я согласилась? Если так посмотреть со стороны — это всё же странно.

Но Тимур прав — оставаться сейчас там было глупо, особенно если учесть, сколько раз Оленька переболела воспалением легких. А пока дело дойдет до комиссии, я что-нибудь придумаю."

"Сам Тимур ехал молча. Впрочем, он и по жизни молчун. А еще интересно, почему он ушел от отца. Вернулся сюда из столицы ради него, то есть потому что тот заболел, а теперь, получается, его бросил… Сергея Михайловича я, понятно, не любила, но чисто по-человечески было жаль старика.

За этими мыслями я и не заметила, как мы подъехали к шлагбауму. Ну, конечно, Тимур поселился не абы где. Небольшой комплекс — всего с дюжину таунхаусов — располагался на берегу Ангары и по периметру был огорожен высоченным кованым забором, и чтобы туда попасть, надо было миновать охранный пункт.

Тимур коротко посигналил, из будки показался охранник, а в следующую секунду шлагбаум поднялся, пропуская нас.