Не ломайся, девочка! (СИ)

Не он сидел с моей дочкой, когда у нее температура под сорок, а я зашивалась над важным проектом, и просто не спала почти неделю!

Не он помог купить квартиру, выкупить бизнес…

Не он говорил мне слова поддержки.

Не он верил в меня…

Всюду, куда ни кинь взгляд, есть только одно: не-он.

Так чего он сейчас хочет от меня? Когда все благополучно… Легко быть рядом, когда все хорошо, а когда плохо?

Не хочу с ним говорить, но мысленно ему эти вопросы швыряю и сама же распаляюсь.

Нет, не говори, молчи.

Молчи, Аглая…

Пусть просто исчезнет из моей жизни.

***

Еще через два часа стало ясно, что нас просто закрыли. На крики, требования открыть никто не отзывался.

Судя по позднему часу, уже и заведение… закрылось! Боже…

А мы здесь. Заперты. Вдвоем!

— Твою мать! — стучу кулаком сердито по двери. — Я напишу заявление. На твоего приятеля. Слышишь? Это похищение. Это удержание против воли!

— Ну, напиши, — меланхолично пожимает плечами. — Заявление свернут."

"— Да ну? Всесильные, что ли? Ах да, простите! У вас, мажоров, деньги куры не клюют! И вы считаете, что вам все можно.

Тихон оказывается рядом и тянет руку на себя.

— Что ты творишь? Больно? Дай поцелую!

— Тьфу, это не работает! Это работает только, если тебя любят, а ты… Ты любить не способен, чертов эгоист, негодяй, подонок!

Все-таки меня срывает, колочу его кулачками по прессу, по плечам, по груди.

Еще и подначивает.

— Бей. Сильнее давай! Ну же… Я заслужил… Я заслужил столько, что тебе вечность меня бить придется!

— Отстань! — отзываюсь устало.

Волосы липнут к лицу.

— Отстань, кому сказала, руки убери!

Тем временем ладони Тихона сползают на талию и вопреки требованиям отпустить, напротив, он резко меня впечатывает в свое тело и крепко-крепко обнимает, уткнувшись носом в шею.

— Отпусти!

— Ты не представляешь, как я мечтал. Просто обнять мечтал. Думаешь, мне легко было? Наблюдать и знать, что я не должен соваться. Никак… Никак нельзя. Помочь много раз хотел и сам себе запрещал, чтобы не подставить под удар тех, кто мне на самом деле дорог, — говорит глухо. — Глаш, меня со страшными людьми заставили в игры играть. Я своей жизнью рисковал. Не хотел рисковать еще и твоей.