(Не) курортный роман (СИ)

А для мужика это крайняя степень “каблучности”! Но она упорно делает вид, что я предмет интерьера и молчит. А время в этой пыточной между прочим, тянется, как жвачка на солнце. Вляпался, так вляпался…

Пока в меня втирают очередную тонну скрабов и я отчаянно пытаюсь не умереть от скуки, мой телефон долбит очередь из сообщений. Сначала от Анфисы – жены брата – прилетает:

“Какой у нее размер?”

“Чего?”

“Одежды, Сережа, а не то, о чем ты подумал!”

“Вообще-то я об одежде и подумал” – кидаю хитрый смайл и следом печатаю, признаваясь: “Понятия не имею”.

“Провал. Нам нужно свадебное платье. Что будем делать?”

“Может, обойдемся без него?”

Я бы предпочел вообще провести церемонию в максимально сжатые сроки и как можно быстрее избавиться от лишней одежды. На хер нам платье?

“Я бы Демьяна убила”, – прилетает в ответ необнадеживающее.

“Понял”.

“Хотя бы примерно какой?”

Как объяснить в сообщении, “какой”? Вот если визуально. Или на ощупь там…

“У тебя какой?”

“Сорок шесть”.

“Допустим”.

“Принято. Фата?”

“Никакой фаты!”.

Только разгреблись с одной. Следом пишет Услада:

“Сережа, какие она любит цветы?”

Я не задумываясь набиваю:

“Сирень и ромашки”.

“Оки. У нас будет выкуп невесты?”

“Вы в каком веке живете, девочки?”

“Ну, хотя бы белый конь и карета”.

“Красный кабриолет. Двадцать первый век, Синичкина”.

“Какой-то ты неромантичный…”

Я закатываю глаза. Ни у одной из них не было “выкупа”. И ни Ромыч, ни Демьян, насколько я знаю, на конях не скакали. И в каретах по асфальту не тряслись. Я тоже с гитарами под окнами пятизвездочного отеля прыгать не собираюсь.

И завершает всю эту буквенную вакханалию сообщение от Агаты Беловой, которая организует нам само мероприятие:

“Сколько будет гостей в ресторане?”

Начинаю прикидывать, но ответить не успеваю. Слышу с соседней кушетки возмущенное пыхтение Стеф:

– Слушай, если тебе так скучно, что ты сидишь, уткнувшись носом в свой телефон, то я тебя не держу. Ты сам сюда потащился.

– Ты со мной не разговариваешь.

Стеф задирает на лоб маску и стреляет в меня своим недовольством. Сражает наповал. Что я ей и демонстрирую, отваливаясь головой на подголовник бездыханным телом.

Ростовцева фыркает:"

"– Ребенок! – и натягивает маску обратно. А у самой уголки губ подрагивают. Упрямая стрекоза едва сдерживает улыбку.

Моя массажистка тем временем угрожающе машет перед моим носом огромной грубой щеткой. Я отшатываюсь.