Не хочешь по-хорошему?

— Я заберу его у тебя, лишу прав, по щелчку просто, — бьет наотмашь словами, все сильнее вцепляюсь в плечи, зубы стучат. — И тебя суку с работы попрут, я раздавлю просто уничтожу все, что тебе дорого, на панель пойдешь ебашить за еду.

— Арман…

— Молчи, — его голос тоже срывается. Арман отступает и ударяет стену. Вздрагиваю, сжимаюсь. А он снова бьет бетон, еще и еще, пока не посыпался хруст штукатурки. — Молчи!

Крик вспарывает тишину, я скольжу невидящим взглядом по бетонному полу не глядя на Хасанова. А тот срывается с места и сбегает по лестнице вниз, забыв про лифт.

Его шаги удаляются, и одновременно с этим понимание как сходящий туман яснится в мозгу.

Я не отдам ему его сына.

37

В квартиру вхожу на нетвердых ногах. Закрываю дверь и в этот раз проворачиваю ключ в замке. Стираю слезы, судорожно пряча истерику за улыбкой когда из комнаты выходит Сережа.

— Мам, дядя Арман уже ушел? — сынок внимательно вглядывается в мое лицо и все понимает. — Ты что, плакала?

Походит ко мне и обнимает, а я закусываю губу до боли и нагло вру.

— Нет, просто видимо простудилась. Нос заложило. Давай поедим?"

"Идем в кухню, и я замечаю на столе тарелку со свежим пирогом. Видимо Татьяна Петровна позаботилась, спасибо ей. Вообще не представляю, что бы я делала без этой золотой женщины.

— Ты уже ел? — на мой вопрос Сережа отрицательно мотает головой, и я тянусь к чайнику и жму кнопку. — Тебе с молоком наливать?

Старательно отгоняю подальше дурные мысли об угрозах Армана, но они как шакалы раздирают изнутри и страх вперемешку с истерикой все еще маячат на горизонте.

Сможет ли он отобрать сына? Нет. Точнее по документам может сделать все что угодно, но я все сделаю, чтобы ему не удалось нас разлучить. Лишит работы? Найду новую, в конце концов стаж у меня неплохой, и даже на руководящей должности. За квартиру осталось платить всего ничего и даже если он надавит на эту мозоль, продам трешку и переедем с Сережей в двушку, да даже в однушку, не важно. На улице не останемся. Ну и на крайний случай, пойду в банк и займу из сережиного наследства, чтобы нанять адвоката. В конце концов сколько можно строить из себя гордую дуру? Деньги отца ведь достались мне по наследству, правда лежат на счету на имя Сережи. Но думаю, этот вопрос решаем.

Почти успокоившись, вздыхаю, и настрого запрещаю себе думать о плохом сегодня. Хватит, иначе можно совсем с ума сойти.

— Давай, — сынок забирается на стул и сковыривает пальчиком узорчатый край пирога.