Не хочешь по-хорошему?

— Ангелина Викторовна? — смотрит на бланк на планшетке и на Полю. Та кивает в мою сторону и я отставляю чашку и поднимаюсь, недоуменно хмурясь. — Пожалуйста, распишитесь.

Протягивает мне бланк, и я ставлю свою подпись у кривой галки. И в мои руки тут же перекочевывает букет в крафтовой бумаге.

— Всего доброго. — Мелькает узкая спина и дверь закрывается, оставив недоуменную меня и сбитую с толку Полю.

— Игорь? — подруга встает и подойдя к шкафу начинает в нем рыться. — Нашла, сейчас воды принесу.

Достает прозрачную вазу и выходит, а я в оцепенении смотрю на розы и боюсь пошевелиться.

Букет оттягивает руки, аромат свежих цветов и бумаги наполняет кабинет, а я все так же стою и смотрю на бутоны, которых тут не меньше пятидесяти и боюсь дышать.

Замечаю уголок ленты среди лепестков и медленно за него тяну, пока догадка не пронзает мозг.

Моя маска.

— Ну что, есть карточка?

Вздрагиваю, когда подруга незаметно подкрадывается сзади и заглядывает мне через плечо.

— Нет, это маска в которой я была на балу в субботу.

— Значит, Игорю все же понравилось твое платье… — многозначительно присвистывает и забирает у меня цветы, аккуратно снимая с них обертку. — Но все равно он сухарь.

Ухмыляюсь и подхожу к подруге задумчиво смотрящей на розы.

— А если я скажу, что цветы не от Игоря? — встаю с ней рядом разглядывая еще не распустившиеся бутоны.

— Тогда я отвечу, что ты чертова партизанка и издевательница! — тычет меня в бок, заглядывая в глаза. — От кого они?

— Не знаю, Поль, — отвечаю честно. Ведь я и правда не знаю имени незнакомца.

3

Вхожу в квартиру, откладывая ключи на полочку прихожей. Тишина царит полнейшая, только из кухни доносится голос тёти Тани. Сбрасываю с ног туфли на каблуке и едва не постанываю от блаженства — все-таки за день ноги в них обалдели.

Прохожу по узкому коридору и замечаю как моя бывшая коллега, а сейчас учитель литературы на пенсии, болтает по сотовому, жуя свежеиспеченную булочку с чаем.

— Привет, тёть Тань, — шепчу, стараясь не мешать разговору.

Та заметив меня кивает и показывает на чашку, мол, налить?

— Да, а где Сережка?

Указывает в стену соседней комнаты не прерывая разговора, и я прохожу дальше негромко ступая по светлому ковролину.

Сережа сидит у телевизора с пультом от приставки и увлеченно играет в танчики. Уже привычная поза лотоса, сгорбленная спина, оживленная мимика.

— Привет любимый, — прохожу и усаживаюсь рядом подгибая под себя ноги. Все таки в юбке-карандаш это сделать не так просто.