Не хочешь по-хорошему?

— Поверь, мне нечем гордиться, в отличие от тебя, — произносит так убежденно, что я невольно ощущаю непреодолимое желание убедить его, что это не так.

— Чем ты занимался после развода? Где работал? — Был ли женат? Об этом умолчала, но видит Бог, это самый важный вопрос, который я так и не произнесла.

— После развода я какое-то время жил в городе… — затих, досадливо морщась будто то, о чем вспоминал, было неприятно.

— В особняке отца? — спрашиваю, чтобы побудить продолжить, но сама невольно ступаю на хрупкий лед, и меня тут же окутывает изморозь понимания.

— Нет, в своей квартире… — ну конечно. Это так очевидно и почему-то задевает, что я поджимаю губы и отворачиваюсь к окну, пытаясь сделать ровный вдох и не выдать жгучей ревности, что отравляет кровь. Он говорил, что в особняк не водил шлюх, а вот в свою квартиру — пожалуйста! А чего я ждала, когда спрашивала его? Рассказа в стиле: погрузился в работу и только сейчас зажил по-настоящему? Глупая.

— После похорон твоего отца я уехал за границу и возглавлял там иностранный филиал нашей фирмы, так что почти семь лет я провел там.

Мои глаза округляются, и я невольно улыбаюсь, поворачиваясь к бывшему мужу.

— Жил за границей? А где? Расскажешь подробнее? — оказывается я зря боялась напороться на Армана где-нибудь на одном из званых вечеров. Его попросту не было в городе. Хотя я изредка встречала Хасанова-старшего на приемах, но мы как правило не общались лишь обменивались короткими приветствиями и расходились, потому что Игорь как мне казалось избегал общества членов этой семьи.

— Я покажу, если ты не возражаешь. Кстати, у вас с Серегой есть загранники?

— Загранники? — вскидываю брови, но Арман в ответ лишь ухмыляется.

— Впрочем, не важно, завтра сама обо всем узнаешь.

Его фраза повисает в воздухе, когда сынок поднимает свою темноволосую голову и сонными глазами оглядывает гостиную, а потом замечает нас с Хасановым и улыбается.

— Мам, долго я спал? — садится, и я притягиваю его к себе на колени и сынок устраивается удобнее, кладя голову мне на плечо.

— Чуть больше часа, солнышко, — целую в макушку, ловлю на себе взгляд черных глаз Армана, и отчего-то смущаюсь. — Хочешь перекусить?

— Нет, — Сережа морщится и прикрывает глаза, будто собираясь снова засыпать.

— Эй, хватит дрыхнуть, пора домой, нам еще в пару мест заскочить надо… — касаюсь сморщенного носика сына и тот смеется.