Не играй с нами, девочка

. И эта недосказанность, казалось, неплохо развлекала его. Он полюбил ее растерянный взгляд.

— Вообще я ждал, что ты заговоришь о его инвалидности.

Она почувствовала, как к щекам резко хлынула кровь.

— Я боюсь говорить об этом.

— Почему?

— Потому что, когда я думаю об этом, мне хочется вцепиться тебе в глотку.

— Хочешь ударить?

Он подошел к ней. И, схватив за локоть, не позволил ретироваться.

— Ударь. Я разрешаю.

— Пошел ты, Марк.

Он подхватил ее правую ладонь и поднес к своему лицу.

— Ну же. Тебе полегчает.

— Я так ненавижу тебя.

— Это потому что любишь.

Она вырвала ладонь, так и не дав спровоцировать себя. Злоба кипела в ней, но она угадывала, как спадает волна... Открытый взгляд Марка незаметно успокаивал ее, и меньше всего ей хотелось нелепых сцен.

— Не боишься сломать меня? Тогда от меня будет мало толку.

— Ты сильная.

— А ты садист.

— Тут мы как раз нашли друг друга. Просто сейчас в счете веду я, хотя совсем недавно было наоборот.

Марк улыбнулся и поправил прядку ее волос.

— Я могу одеться? — фыркнула она.

— Ты хочешь?

Его руки обняли ее плечи.

— Я хочу спуститься.

— К Северу? — он не сдержал издевательский смешок.

— Для этого значит? Для идиотских шуточек?

Анна скинула его руки и, упершись кулаком в его каменный живот, установила допустимую дистанцию.

— Люди склоны идеализировать то, что недоступно. Ведь хорошо там, где нас нет. А так он тут. Бери и пользуйся.

— Ты говоришь о нем, как о вещи.

— Мы все вещи. Мы все используем друг друга.

Стало тошно и захотелось возразить. Но его она как раз использовала.

— Его искалечили, — продолжил Марк, — и в тебе может проснуться женская жалостливая придурь. Хотя ты ничего ему не должна, он сам оказался в этом бизнесе. И он знал, что как минимум будут переломы, когда решился коснуться тебя. Но так он хотя бы не леденец с дальней полки, до которой не достанешь."

"— Очень поэтично.

— И для справки. У него не действуют только ноги. Врач сказал, там все работает, правда может потребоваться некоторое упорство.

— Вот сейчас очень захотелось ударить.

— Разрешение еще в силе.

Анна развернулась и ушла. Она подхватила любимое изумрудное платье и направилась в гостевую уборную. Без сомнений, этот день будет длиться вечно.

Внизу уже хлопотала Алла, которая поздоровалась с ней. А Анну в который раз передернуло от ее услужливого взгляда.

— Больше никто не спускался?

— Мужчина…

Домработница замялась.

— В коляске?

— Да.