Не играй с нами, девочка

Да, тут глупо спорить. Любил Марк и правда болезненно. Или как это называлось в его случае?

— Чего он хочет?

— Развлечься, я думаю. Поквитаться заодно.

— Тебе повредили позвоночник…

— Я помню, Анна. Но ему мало. После моих слов.

Север запнулся, будто его ударили под дых.

— Что ты сказал?

— Правду.

Его взгляд заблуждал по комнате, старательно избегая ее.

— Что поцеловал тебя. Что влюбился в тебя.

— Север, — она рефлекторно потянулась к нему.

— Ему это очень не понравилось. Похоже я покусился на святое.

Он откатился от стола, показывая, что ей лучше не приближаться.

— Я жив только потому, что успел заслужить привилегии. И я нужен ему, пока идет перетасовка после убийства Хотова. Хотя Марк потихоньку вводит в мое дело Стаса, так что смена готова.

— Он найдет смену и мне.

— Не думаю. Со временем он начнет приезжать реже, найдет еще варианты, но из этого дома тебе будет очень сложно выбраться. Ты первая, кто так зацепила его. Я знаю, о чем говорю. Ты дорога ему. И только поэтому жива. Потому что ты страшно оскорбила его, за такое убивают, причем без сомнений и каких-либо сожалений.

Север строго посмотрел на нее, словно хотел убедиться, что на этот раз она слушает его.

— Марк нашел тайник твоего брата. Флешку, на ней масса компромата. Тебе стоило бежать с ней к нему, сломя голову. Он пробил историю поездок машины Виктора, первый раз ты приехала к тайнику через две недели после его смерти. Марк знает, когда ты начала лгать.

— И теперь, вспоминая наши разговоры, понимает какая я лживая тварь.

— Именно, — кивнул Север. — Поэтому ходи от края, как можно дальше.

Кажется, он намекал на себя.

— Быть может, я здесь, чтобы нашелся повод, — он пожал плечами. — Марк ждет твоей реакции.

Анна подумала, что Марк знает ее реакцию. Вчера она показала все в деталях, когда он впервые заговорил о Севере.

— Ты здесь, как подарок мне. За хорошее поведение. Я хожу очень далеко от края.

Ее слова задели его. Конечно, он и сам все понимал, но недвусмысленное «хорошее поведение» царапнуло его.

— Он бьет тебя? — наконец, он заговорил прежним голосом, живым и мягким.

— Нет.

— Только не лги.

— Он бывает груб. Очень груб. Но не больше.

Север кивнул, опустив взгляд.

— Самое болезненное, когда ничего не можешь поделать, — сказала она. — Ничего. Когда погиб брат, я была так зла от несправедливости и бессилия…

— Я знаю.

— Ты пытался поговорить со мной. Раз сто.

Анна резко умолкла, чтобы не сорваться в слезы. Налила себе стакан воды и залпом выпила.