Не играй с нами, девочка

Он с трудом удерживал на ней взгляд, и Анне приходилось встряхивать его, чтобы он не засыпал.

— Нет, слышишь, нет... Я здесь, рядом, и ты должен оставаться со мной.

Мужчина все-таки сдался и с кем-то связался. И послал одного парня к ним. Тот грубо отпихнул Анну и посмотрел рану Севера. Потом пощупал его пульс и проверил зрачки. Тяжело вздохнул, поморщившись, и вернулся к своим.

Наверное, эта пытка длилась еще минут десять-пятнадцать, хотя Анне показалось, что прошли часы. Но они приехали. Задние двери тут же распахнулись и внутрь заскочили трое парней.

— Выходи!

Мужчина, который подстрелил Севера, стоял у выхода и всем видом показывал, что ждать долго не намерен. Она выбралась из фургона и послушно взялась за протянутую руку. У него оказалась обжигающе горячая и душная ладонь.

— И не думай больше повышать голос.

— Хорошо, — кивнула Анна.

Он замолчал. Анна поняла, что вопросы тоже лучше оставить при себе. Огляделась и заметила просторный двор, огороженный неприступным забором и истыканный множеством построек. Склады, гаражи, навесы с машинами.

Мужчина завел ее в небольшой дом с открытой верандой и показал на кухонный уголок. Анна села и начала изучать аляповатую скатерть на столе. Но отвлечься не получалось, она понимала, что сейчас текут самые важные минуты... сейчас все решалось.

Вокруг мельтешили люди, постоянно кто-то заходил, выходил, только приставленный к ней охранник сидел у двери и то и дело поглядывал на нее. Иногда он перебрасывался парой слов со спешащими туда-сюда. Так прошло два с лишним часа. И если раньше она не решалась спрашивать, то теперь по-настоящему боялась... Потому что ответы уже случились.

— Иди за мной, — вернулся тот мужчина.

Он снова повел ее. По тому же двору, где раздражающе зашумела болгарка, и мимо тех же серьезных ребят с широкими плечами. Только теперь они свернули к длинной крытой аллеи, которая утыкалась в кирпичный дом с большими витражными окнами на втором этаже.

— Он жив? — наконец, спросила Анна.

— Да, успели.

От сердца отлегло. Она даже не знала, что можно одновременно радоваться и мучиться чувством пустоты.