Не играй с нами, девочка

Чтобы выдохнуть, задышать снова. Она решилась вновь взглянуть на него только через зеркало.

— Ты в порядке, — едва различимо произнесла она, наконец, принимая эти слова.

Теперь она знала. Знала наверняка. Это не ее блажь или слабость, она не придумала собственный мираж, чтобы успокоиться, он действительно жив.

Марк шагнул к ней. Быстро приблизился и обнял со спины.

— Марк, я...

— Тише, — шепнул он, нащупав мягкими губами ее висок. — Мы поговорим после.

Его крепкий запах. Его тепло и его сила. Закружилась голова, Анна подалась назад и легла на его грудь, и он принял ее, обнимая крепче и туже.

— Я рядом, малыш."

"Марк наклонился и поцеловал ее губы, нежно, совершенно невесомо, Анна едва смогла ответить, волнение от пережитого вдруг сковало ее. Его близость до осязаемой боли, что резала пальцы, заострила самый главный страх, что его могло не стать... Что это мгновение почти чудо.

— Я рядом, — повторил Марк, угадав ее слезы.

Глава 32

Марк развернул ее в своих руках и подогнул под себя, чтобы она острее ощутила его сильное тугое тело.

— Я хочу почувствовать тебя, — призналась она, — всего тебя.

Чувствовать его, быть с ним... и что угодно взамен.

Его не нужно было просить снова, Марк распахнул ее халат и откинул ткань на пол. Его пальцы теперь касались ее обнаженного влажного тела, гладили и настойчиво ласкали. Анна начинала забываться. Она с внутренней улыбкой подумала, что он не умеет быть нежным долго, жажда всегда уводила его на другие скорости, страстные и резкие.

И она любила именно так, он научил ее или же первым открыл потаенный уголок ее желания. Она или стала другой с момента их первой, самой первой встречи, или раскрылась, признавшись себе в так многом, что новых ответов накопилось больше, чем прежних. Настоящая лавина... Марк был в ней, в каждом движении и взгляде, она умела видеть мир его глазами, умела читать интонации и малейшие жесты, даже те, что он хотел скрыть.

И знала главное. Он где-то сбился, увлекшись игрой, которая выходила у него слишком хорошо. И безнаказанно. Как личное проклятие, он мог делать что угодно, принимать любые ставки и рисковать наотмашь, из раза в раз выигрывая. Пока не стало невыносимо от самого себя. Но она могла помочь ему, потому что он пустил ее также глубоко, по самому кровотоку.