Не играй с нами, девочка

— Это сделал Рёф, — Марк коснулся губами ее виска и обнял еще крепче, вбирая в себя ее дрожь.

Анна поддалась и зарылась лицом в его рубашку. Она не стала сдерживать себя и зарыдала... Именно зарыдала. Марк молча перебирал ее волосы и ждал, когда она успокоится сама. Прошла минута или много больше, прежде чем судорога отпустила ее, и она угадала уже ставшую родной тяжесть в руке.

Хватка Марка ослабла, и Анна ощутила вес оружия, его тяжесть и рифленую поверхность, которая повторяла изгибы ладони. Неясный импульс проявился, и признание само пришло к ней — это сила.

Она до боли, которая растеклась по кисти, сжала рукоять и выбросила руку вперед. С вырвавшейся из самых глубин дикой неконтролируемой яростью несколько раз ударила ножом водительское сиденье. Ладонь Марка налилась усилием, но не мешала ей бить, лишь направляла и не позволяла поранить себя. Кажется, он даже выдохнул с облегчением.

— Будь он проклят! Будь он...

Анна громко и зло вскрикнула, отдав последние силы, и согнулась пополам. Неожиданно ничего не осталось, резкий отвесный обрыв и пустота. Она могла только дышать, по глотку хватая застывший воздух. Марк пошевелился первым, он обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Убей его, — произнесла она.

После Марк отнес ее в другую машину, которой они поменялись с охраной. Он повез ее домой, и Анна молчала, чувствуя, как на нее многотонной стеной навалилось бессилие.

— Когда всё закончится? — спросила она, боясь отключиться, пока он рядом.

Ведь усталость заберет ее до утра, когда Марк уже уедет по делам, и она вновь остается одна в доме.

— Уже скоро.

— И что будет потом?

Марк тяжело выдохнул, ловя ее взгляд.

— Я знаю, чего не будет. Не будет Рёфа, не будет поездок с конвоем, переездов каждую неделю и постоянной угрозы.

У него не было ответа.

Глава 26

Его сотовый заиграл трелью.

— Анна, — позвал Марк.

— Я не сплю.

— Придется остановиться, — его голос изменился, и Анне почудилось, будто он говорил не с ней, а с подчиненным, — не выходи из машины.

— И не говори ни слова.

Вскоре их нагнали два наглухо тонированных фургона, которые довольно красноречивыми маневрами объяснили, что им лучше прижаться к обочине. Марк, скрипя зубами и излучая сильнейшее поле негодования, все же подчинился. Стало ясно, что в попутчики навязались спецы.

Марк открыл дверь, но не успел спуститься на землю.