(не) его ребёнок

Новость его потрясла, что и следовало ожидать.

- Жадность, Сидор, смертный грех. Вот тебя кара и настигла. Но я об тебя руки марать не стану. Стоит только за мои ворота выйти, как тебя сразу же растерзают кредиторы.

- Я не верю тебе…,- дрожащим голосом лепечет он.

- Ну, это твои проблемы, - равнодушно произношу я.

- Что ты мне предлагаешь? – вдруг сипло спрашивает Сидор, заискивающе заглядывая мне в глаза.

А вот и оно! Походу чувствовал чувак, что охота на него началась. После моих пояснений пазл в его башке, наконец, сошёлся.

- Я?! -  недоумённо округлил я свои глаза. – Не понял, при чём тут я? Ты сам придумывал схемы увода чужих денег. Сам, не желая платить по долговым распискам, переписал всё на свою жёнушку, которая только того и ждала на пару со своим любовником, чтобы избавиться от тебя.

Я киваю головой Касту, показывая на дверь для нашего должника.  Филатов бледнеет ещё больше.

- Ну что ж, друзья у тебя ещё остались. Думаю, похоронят на местном кладбище с почестями, - равнодушно доливаю я масло в огонь.

Филатов вдруг довольно резво для своей комплекции соскакивает со стула и буквально кидается мне в ноги.

- Сидор, ты чего? Говорю же, мои люди тебя не тронут и пальцем. Я грех на душу брать не буду."

"- Ярый! Спаси меня! Ты знаешь, я могу быть полезен, - у меня остались связи в нужных кругах. А защиту от  этой  оголтелой своры собак, которые кинутся меня терзать на части, можешь обеспечить мне только ты.

Повисает пауза, во время которой слышны  тяжёлые вздохи Сидора.

- Хорошо, - наконец, произношу я. – У меня есть одна тема, в которой  могут быть полезны твои связи.

- Какая тема? Я всё сделаю, - с готовностью произносит Филатов.

- Джо должен сидеть в тюрьме! На пожизненном сроке за все свои  злодеяния, - цежу я, глядя в упор на Филатова.  Если это произойдёт,- уверенно добавляю я. – Я помогу тебе вернуть отель.

- Я согласен.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Глава 54

Каждый вечер перед сном у меня теперь ритуал.

Богатырь растёт! Весь в папку! Умиляюсь я, глядя на румяные щёчки и пухлые губки сына. А его беззубая радостная улыбка приводит меня в такой неистовый восторг, что аж сердце начинает колотиться в груди.

Я самый счастливый отец  на свете!

Но эйфория очень быстро улетучивается. На её место неизменно приходит тоска.