Край непуганых Буратино

– Дядя любит шутки, – заржал парень, – если кто не знает, я племянник Слона Хоботовича, окончил мединститут, сейчас пока в ассистентах. Тетя Рита тоже хохмачка!

– Вы надели эти зубы? – изумилась я.

– Первое апреля было на календаре, – затараторил Филипп, – самое время шутить. Дядя зубищи нахлобучил, а к нему в кресло дама приличного вида села. Иен ей сказал: «Обещаю, получите зубки, как у меня». И улыбнулся. Ой, не могу! Пациентка как заорет! Никто не понял, что она кричала, вскочила и к двери бросилась. Я за ней, кричу:

– Это прикол! Первое апреля.

"Но она удрала. Иногда встречаются люди без чувства юмора.

Иен открыл нечто похожее на свч-печь, положил туда челюсть и захлопнул дверцу.

– Если все в жизни воспринимать всерьез, живо с ума сойдешь.

Раздался писк, доктор достал зубы.

– Простерилизовано. Делаем одно ваше фото с ужасной челюстью в прелестном ротике. Потом второе. Вы сидите в кресле, держите прикол на ладони, весело произносите: «Если не хотите, чтобы ваш рот выглядел вот так… – демонстрируете ужасные клыки и продолжаете: – То вам надо к доктору Иену.

– Элементарная съемка, – добавил Филипп, – я оператор. Давайте начнем?

Иен подал мне челюсть.

– Прошу вас!

Я взяла зубы.

– Просто надеть их?

– Это верхняя челюсть, когда вы разговариваете, у вас видны только эти зубки, – пояснил Иен, – нижняя не понадобится.

Думая о новой кухне, я устроилась в кресле.

Врач вымыл руки, натянул перчатки и превратил меня в щелкунчика, больного кариесом.

– Шпашибо, – пробормотала я.

– Неудобно? – сразу понял проблему дантист.

– Прошто шепелявить штала, – объяснила я.

– М-да, – щелкнул языком Филипп, – но это можно легко исправить.

В дверь постучали, она приоткрылась, появилась Нина.

– Э… доктор, можно вас на минуточку?

– Мы заняты, – заявил Иен, вынимая из моего рта прикольные клыки.

– Водокапина звонит, – прошептала администратор.

Дантист положил фальшивые зубы на столик и вышел. Мы с Филиппом остались вдвоем.

– Сейчас я устраню ваш фефект фикции, – пообещал парень и открыл какую-то банку.

Через короткое время, впихнув мне в рот дурацкую челюсть, Филипп попросил:

– Скажите: семь сорок.

– Семь сорок, – повторила я.

– Кто гений? Фил гений, – постучал себя кулаком в грудь племянник владельца клиники.