Не (его) игрушка

— Извините, но можно без нравоучений? Я как-нибудь сама разберусь! — не выдерживаю и огрызаюсь.

Мне и без чужих нравоучений тошно до невозможности! Вот и чего только лезет?

Постороннему человеку не объяснить ни то, что этот ребенок для меня значит. Ни то, что произошло в прошлом. Ни то, почему я так долго терпела издевательства и прессинг от Михаила.

Содрогаюсь при упоминании одного его имени. Козел!

— То, что твой ребенок до сих пор ещё жив, настоящее чудо! — забивает последний гвоздь в крышку гроба.

Кровь отливает от лица, ледяной пот проступает по позвоночнику.

Сердце стучит так быстро, что вот-вот выскочит из груди.

Врач продолжает водить датчиком, я больше не желаю с ней говорить. Хватило.

Узистка тщательно исследует все, что касается беременности. Просит перевернуться на бок, сделать вдох, задержать дыхание. Женщина сосредоточена и напряжена. Местами хмурится.

В моей душе волнение. Но я изо всех сил гоню плохие мысли прочь.

Ребенок жив.

В больнице опытные врачи. Они помогут.

— Можете вытираться, — женщина убирает датчик, подаёт пару салфеток.

— Все в порядке? — робко спрашиваю. Удержаться от вопросов не получается.

Смотрю на неё с надеждой, что плещется внутри. Она отвечает ровным, холодным взглядом.

Становится неприятно. Ну и хрен с ней!

— Результат скажу врачу, — сухо отрезает. — Ни если не прекратите изводить себя, мы вам не сможем помочь. Попробуйте поспать.

Вроде бы и слова поддержки, вроде бы от них должно становится легче. Но с узисткой явно что-то не то.

После нее чувствую себя грязной. Хочется тереть кожу мочалкой до боли, до красноты. Смыть с себя наляпанную грязь.

Гадко.

Я вроде не сделала ничего плохого, а чувствую себя как провинившийся школьник. Котенок, который нассал в ботинки хозяевам.

На душе так мерзко, так противно, что не знаю куда деться от самой себя. Снова просыпаются угрызения совести, они планомерно захватывают контроль, подчиняют разум.

В том, что случилось с ребенком виновата лишь я сама. Не уберегла нас обоих.

А ведь после злополучной аварии мне сразу сказали быть осторожной! Но разве кто будет слушать, пока не приспичит?

Я пыталась не принимать выходки Михаила близко к сердцу, думала, что он сейчас перебесится и все пройдет. И что в итоге?

А в итоге я снова лежу под капельницей в больнице, врачи снова суетятся из-за меня.