Не драконьте принца!

Жизнь в столице кипела и бурлила, словно река, впадающая в море. И я чувствовала себя малюсеньким ручейком, который потерял свой путь. Паника накатывала как волна, и, когда я вышла к ярмарке, казалось, она достигла пика."

"Оживлённая торговая площадь кишела народом: купцы наперебой предлагали свои товары, уличные артисты развлекали публику, а стражники бдительно следили за порядком. Я решила подойти к одному из них, заранее скинув капюшон.

— Добрый день! Прошу прощения за беспокойство, я не местная. Вы не подскажете, где я могу найти приёмную комиссию Боевой аверосской академии магии?

— Аверосской? Идите вон в ту сторону, там административная улица.

— Благодарю, — я сделала лёгкий книксен и, вновь накинув капюшон, поспешила в указанном направлении.

Я решила обогнуть площадь и нырнуть в другую арку, как раз туда, куда указывал стражник, когда почувствовала какое-то шевеление под плащом. Нахмурившись, я откинула плащ и… увидела маленькое существо.

Перламутрово-чёрная с фиолетовом отливом чешуйчая кожа, огромные жёлто-оранжевые глаза и такого же цвета гребни за ушками и вдоль позвоночника. Хвост и наросты тоже наличествуют, а потому эта…

— Саламандра! — восторженно воскликнула я.

Только ещё очень-очень маленькая! Детёныш! Я восхищённо смотрела на неё, пока она зажимала в беззубом рту всего с двумя малюсенькими клыками газету.

— Ты ж мой хорошенький, — прошептала я умилённо и…

Саламандрёнок спружинил на мостовую, а затем, как самая настоящая ящерица, пополз от меня, виляя хвостом.

Мой карман совершенно пуст! В газете маленький зверёныш унёс и чешуйку, и наличность и… документы, что самое ужасное!

— Стой! — закричала я и кинулась следом.

Саламандрёнок на миг замер, обернулся, а затем… бросился наутёк! Вот же паршивец! А я тут умилялась ему! Да он маленький воришка!

Торговцы, выкрикивающие информацию о своих товарах, телеги, гружённые овощами, и куры, бегающие под ногами, — всё это усложняло мою задачу.

Саламандрёнок ловко перепрыгивал через бочки с солёными огурцами, проскальзывал под прилавками с шелками и уворачивался от ног прохожих. Его чешуйчатая шкурка мерцала на солнце, а газета казалась гигантским бременем для крошечной пасти.

Воришка нырнул в арку. Я — за ним. Узкие улочки, вымощенные булыжником, превратились в лабиринт.