Не драконьте принца!

А мне было неловко просить Бажену убрать их, ведь по факту и так её потеснила. Если бы она не решилась подойти со мной к мистеру Вейсону, он бы не поселил нас рядом, а выделил бы мне какую-нибудь крохотную комнатку.

Бажена села на кровать, громко зевнула и прикрыла рот ладошкой. Пока я заправляла постель, она сидела молча.

— Странно, но ты так быстро управляешься, словно всегда делала это сама. В родительском доме у тебя наверняка были слуги, — прокомментировала она. — Обычно дочери герцогов, графов или принцессы поступают сюда вместе со служанками.

РАМ действительно заботилась о комфорте всех, и это было логично. Если принцесса хочет обучиться магии, зачем ей бытовые навыки? Статус дарит не только привилегии, но и обязанности. Так вот, обязанности высокого статуса нивелируют все привилегии. Что принцессе, что дочери герцога не позволено то, что позволено простым людям.

Я решила оставить реплику гномки без ответа, вместо этого сказала:

— Спасибо тебе, Бажена.

"Гномка смущённо улыбнулась, а затем, прикусив губу, поманила меня за собой. Бажена с гордостью распахнула дверцу шкафа, где вместо одежды хранились... ещё портреты, аккуратно сложенные в папку. Я открыла рот. Видимо, на стенах не осталось места, поэтому пришлось хранить ещё и здесь.

— Это моя коллекция! — прошептала она с благоговением, бережно проводя пальцем по раме одного из изображений.

Она замолчала, покраснев. Просто на нём был Яр в несколько… м-м, интимной позе. На пожелтевшем пергаменте был набросок спящего принца — расслабленного, без привычной надменной ухмылки. С такой развитой мускулатурой, что мне всерьёз захотелось сравнить с оригиналом. Жаль только, что самое сокровенное скрывала ткань простыни…

Эй, я подумала — жаль?! Я не то имела в виду, совсем не то.

— А это — жемчужина моей коллекции, — вздохнула Бажена и приложила ладонь к покрасневшим щекам, сначала к одной, потом ко второй.

— А портрет имеет сходство с оригиналом? — спросила осторожно.

— Обижаешь! — воскликнула девушка. — Разумеется! Я выкупила его у одной художницы, что рисовала Данияра, пока тот спал, за четыре золотых!

Да даже охотники на фарвэля взяли за жизнь Данияра меньше, чем запросила художница всего лишь за его портрет! Карандашом!

Я так и стояла, приоткрыв рот.